Разбитые судьбы
Шрифт:
– У вас есть совесть? Вам совсем не стыдно ухлестывать за девушками, будучи женатым? Ваша жена, наверное, дома, нянчит детей, а Вы? Вы просто омерзительны, и я не то что знакомиться, даже смотреть на вас не хочу.
Меня трясло от такой наглости. От того, что на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Обычно я не вступала в конфликты, но тогда была так взвинчена, что ещё немного и готова была поколотить его.
Возможно, на меня так подействовало то, что за день до этого моя мама утешала нашу соседку. Женщина была в ужасном состоянии, она просидела у нас несколько часов и рассказывала, как её дочь обвел
– Я рассчитывал попасть на встречу с господином Муразом, – произнес он совершенно спокойно.
Я не верила своим ушам и открыла рот от удивления.
– Вы меня девушка, – он сделал паузу, прошёлся взглядом по мне еще раз и усмехнулся краем губ. – Не особо интересуете.
В этот момент я впервые поняла значение выражения: «Провалиться сквозь землю». Подо мной будто пол раскололся на части, и я летела в пропасть. Такой дурой я себя ещё никогда не ощущала.
– Простите, – только и смогла выдавить в ответ, спрятав свои глаза. – Я неправильно вас поняла.
Мужчина ничего не ответил. Я чувствовала на себе его взгляд и энергетику, от которой сковывало позвоночник. Я продолжала стоять перед ним. Казалось, что в этом молчании проходят тысячи лет.
Наконец я опомнилась и прошла в сторону. Открыла дверь и впустила его внутрь. Мое рабочее место примыкало к кабинету шефа.
– Вам назначено? – спросила, заняв место за своим столом. Я открыла планер и заглянула в него.
Я была уверена, что никакой встречи на это время у шефа не было, но мне нужно было что-то говорить, чтобы не выглядеть еще большей дурой в его глазах.
– Рустам, – голос Мураза Низами заставил меня вскинуть голову и оторваться от ежедневника. – Ты приехал немного раньше. Проходи в кабинет.
Шеф зашёл внутрь вслед за нами.
Видимо, отлучался.
Господин Низами поравнялся с мужчиной, перед которым я облажалась и тепло поздоровался, приобняв.
– Отец, – как только я услышала это слово из его уст, в голове загудело, а в груди стало теснее. – Я заехал к тебе, как только судно причалило к берегу.
Значит, это сын господина Мураза?
Внутри стало тревожно и холодно.
Я знала, что у шефа четверо сыновей и дочь, которая находится на стажировке в другой стране. Но за месяц, что я у него работала, я еще никого из них не видела.
А если он сейчас все расскажет и меня уволят?
От этой мысли я нервно сглотнула, отметив про себя, как сын похож на своего отца. И почему я не увидела этого сходства в лифте? Тогда можно было бы избежать неловкой ситуации.
Мне нельзя было терять работу. Для того чтобы осуществить задуманное, я должна была быть ближе к Низами.
– Дамла, будь добра, сделай два кофе, – сказав это, шеф скрылся в кабинете.
Я принялась быстро выполнять его поручение. Пока кофе-машинка работала, я достала пузырек с лекарством и стала отсчитывать капли. Мои руки дрожали, а пульс пускался в дикий вскач. Так происходило каждый раз, когда я делала это.
Я
Вопреки моим страхам, случившееся осталось между нами двумя. Рустам ничего не рассказал отцу. После этого случая мы пересекались на мероприятиях компании, и тогда я старательно избегала мужчину. Но наши взгляды порой сталкивались. Из-за того недопонимания, что произошло, я чувствовала некую интимность между нами.
Последняя наша встреча состоялась на заключительном заседании суда. Тогда мне вынесли приговор и, надев наручники, выводили из зала. Я не удержалась и бросила на Рустама взгляд, который старательно прятала до этого. Я хотела увидеть реакцию мужчины на то, что мне дали восемь лет за преднамеренное, запланированное убийство. Мне самой не верилось в происходящее. Это был минимальный срок по этой статье.
Рустам, наверное, взбешен.
Я не ожидала, что все так обернется. Мне был назначен государственный защитник. Он представил меня адвокату, который взялся за мое дело по собственному желанию. Я согласилась потому что было безразлично, кто именно будет меня защищать. Но, как оказалось, адвокат был профессионалом в своей сфере.
Я была так подавлена, что все три заседания, прошедшие до этого, пропускала мимо ушей. Моё состояние граничило с безумством. По настоянию адвоката мне была назначена психологическая экспертиза, на которой диагностировали затяжную депрессию из-за потери отца. На этом он и выстроил линию защиты.
Я вижу, как Рустам внимательно изучает меня. Мрачнеет с каждой секундой. На его лице прорезаются кости скул от того, как он сжимает челюсть. Стараюсь распознать в глазах мужчины брезгливость и отвращение. Должно быть, именно эти чувства он испытывает, глядя на меня. Между нами социальная пропасть. И появилась она не сейчас. Всегда была. А теперь стала настолько ощутима, что я ежусь от того, насколько жалкой выгляжу рядом с ним.
Инстинктивно прячу свои руки, растянув рукава свитера. Бросаю на себя взгляд в затемненное окно его автомобиля и моментально жалею об этом. Не узнаю себя в девушке с вытаращенными глазами и острыми скулами, что смотрит на меня оттуда. Опускаю взгляд на свои брюки, на ботинки, испачканные грязью, и окончательно утопаю в жалости к себе.
Какой некрасивой и никчемной я стала! Во что превратилась…
В груди становится больно.
Бросив взгляд на Рустама Низами, злюсь. Рядом с ним я как безродная бродяжка. Мы настолько разные! От его безупречности: начиная от одежды, в которую он одет, и заканчивая парфюмом, что щекочет нос, хочется до боли сжать зубы.
– Вы, наверное, здесь, потому что узнали о моем освобождении, – начинаю первая разговор. – Поверьте, я не просила об этом. Я не думала…
Я теряюсь и мысли путаются. Молчу, стараясь собрать их воедино и сообщить ему, что в досрочном освобождении нет моей вины. Я не подавала никаких прошений. Все случилось так неожиданно, что мне до сих пор не верится, что я стою по ту сторону от колючих стен.