Разбитые осколки
Шрифт:
Я в ужасе, потому что Крис никогда раньше не был таким жестким и холодным.
Крис должен быть разумным, тем, кто прощает. Он тот, чье сердце не ожесточилось, чей дух не сломлен. Не таким он является. Но каков Крис сейчас, когда все открылось? Я больше не знаю, кто он или Кэл. Изменилась ли динамика? Личности, которых я знаю, все еще там? Кажется, все, что я знаю, поменялось. Когда Кэл был здесь, он был дезориентирован, сломлен и неожиданно уязвим.
Крис... Даже не знаю, как описать его сейчас, но он уже не тот человек, которого я встретила всего несколько месяцев назад. Не тот, которого я только что
Голова болит. Раскалывается настолько сильно, потому что я не знаю, что делать, или как исправить. Раньше думала, что если бы они интегрировались, все стало бы хорошо. Думала, если бы мы узнали правду, все поменялось бы в лучшую сторону, но правда ничего не исправила, и сделала только хуже. Я имею дело со сломанным человеком, разбитым на осколки, и я не знаю, как собрать их вместе. Понятия не имею, что делать.
Как мне вовлечь в это Кэйлен? Даже с его нынешним душевным состоянием я знаю, что он никогда не причинит ей боль, но полезно ли это для ребенка? Что, если мы не сможем оправиться от этого?
– Я собираюсь уходить, – смотрю вверх и вижу мистера Скотта, выглядящего почти таким же сломленным, как его сын.
Я забыла, что он все еще здесь. Прошло полтора часа с тех пор, как Крис столкнулся с ним, и, честно говоря, часть меня грустит, что он уходит, потому что я боюсь, что не смогу справиться с этим в одиночку. Киваю ему, его взгляд тусклый и тяжелый. Мужчина выглядит таким же побежденным, как и я.
– С тобой все будет в порядке? – тихо спрашивает он, перекидывая сумку на плечо.
Вздохнув, изображаю улыбку.
– Как всегда, – говорю я ему самым оптимистичным голосом, каким только могу, и обхватываю руками ноги.
Он смотрит на лестницу, как бы убеждаясь, что Крис не собирается наброситься.
Садится рядом со мной и глубоко вздыхает.
– Я действительно все испортил, – он закрывает лицо руками. Ничего не говорю, потому что он знает, насколько все плохо. – Знаю, я извинился за то, как обошелся с тобой ранее, но...
– Знаю, – могу себе представить, как он сожалеет обо всем, но слова не улучшат ситуацию на данном этапе. – Для нас гораздо важнее сосредоточиться на настоящем. Мы должны смотреть вперед, нет смысла оглядываться на прошлое, – говорю я ему спокойно. Вижу краем глаза, как он кивает.
– Я остановлюсь в отеле в нескольких кварталах отсюда, если вдруг понадоблюсь. Напишу тебе, как только зарегистрируюсь, чтобы ты знала, где я, – говорит он, поднимаясь.
– Спасибо вам, – мой голос звучит устало и слабо, но надеюсь, он знает, как я благодарна ему за то, что он рядом. Провожаю его до двери, и мы неловко стоим. Мы недостаточно близки, чтобы обняться, и было бы неловко и странно, если бы мы принудительно сделали это.
Если бы Крис вышел и увидел, как мы обнимаемся, он бы разозлился, и мы оказались бы в неловкой ситуации, хотя сейчас объятия были бы кстати. Вместо этого я похлопываю его по плечу,
– Ты выглядишь так, словно тебе грустно видеть, как он уходит? – я оборачиваюсь и вижу Криса, сидящего у подножия лестницы. По выражению лица заметно, что он ошеломлен и в недоумении.
– А тебе нет? – спокойно и ровно спрашиваю я.
Он закатывает глаза.
– Я думал, что ясно дал это понять вам обоим.
Смотрю на него, пытаясь понять, думая о том, где мы находимся в данный момент. Как сильно я желала, надеялась и молилась, чтобы он вернулся сюда, ко мне. Сколько ночей я воображала нас здесь, и вот мы здесь, просто не совсем так, как я себе это представляла. Должна напомнить себе, что то, что мы здесь вместе – это важно. Это маленькая победа, но я ее приму. Он мог быть Бог знает где, но прямо сейчас он здесь со мной, и это важнее всего.
– Хотела бы я, чтобы это было при других обстоятельствах, – говорю правдиво, подойдя к нему.
– Ты права. Хотел бы я, чтобы мой папа не испортил мне жизнь, – хихикает он, пробежав рукой по волосам.
Они длиннее и гуще, чем были, нуждающиеся в стрижке, но все же дико красивые.
Хочу положить голову на его плечо. Хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет хорошо, но я знаю, в том состоянии, в котором он сейчас находится, он не может сделать это. К сожалению, мы не можем стоять на месте, потому что у нас есть дочь, и мы должны это исправить или, по крайней мере, начать что-то предпринимать.
– Я никогда не прощу его, – резко говорит Крис, крепко сжимая руки.
Сажусь рядом с ним на лестницу.
– Знаю, что ты злишься, и я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Но я должна знать, каковы наши дальнейшие действия? – мой голос нервно дрожит.
Крис поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Ожидаю, что его глаза будут жесткими и сердитыми, но это не так. Взгляд зеленых глаз мягок, как и раньше, и напряжение в груди ненадолго исчезает.
– Не знаю, – он качает головой. Обняв его за спину, я прислоняюсь головой к его плечу. Наши пальцы переплетаются, и он прижимает меня к себе.
– Ты имеешь полное право злиться, но ты не можешь позволить этому гневу и ненависти поглотить тебя. Не позволяй этому изменить тебя, пожалуйста, – говорю я ему тихо.
Его безвольное до этого тело напрягается, расцепляет наши руки. Он резко встает и, когда оборачивается, напряжение в груди возвращается. Мягкие зеленые глаза по-прежнему остаются такими же по цвету, но его взгляд твердый, а выражение лица хмурое.
– Значит, нормально, что Кэл озлоблен и ненавидит мир, но не нормально, что я злюсь? – спрашивает Крис, возводя защитные стены. Мой рот раскрывается, и я так удивлена, не знаю что сказать.
– Я... я не это имела в виду.
– Именно это ты и имела в виду. Нормально, что он слетел с катушек, даже попытался убить кого-то, но я злюсь на своего мудака-отца, который трахал мою лучшую подругу и лгал об этом годами, и это проблема! – кричит он, и его лицо краснеет. Сжимаю губы, чтобы не взболтнуть лишнего. Крис никогда так со мной не разговаривал.
– Я такого не говорила! Это не то, что я имею в виду, я просто... – встаю и касаюсь его груди, а он отступает от меня, как будто у меня чума.