Разбитое сердце королевы Марго
Шрифт:
Ольга вновь села, сгорбилась.
– Я потом… после суда и того… разговора… пыталась с ним… знала, что бесполезно… он был зол. На меня зол! Будто я во всем виновата… сказал, что я ему жизнь испортила, что лучше бы он никогда меня не встречал… его Варечка – ангел земной, а я – дьяволица… я пытаюсь отобрать то, что мне не принадлежит. Он забыл, что моего труда было не меньше. Из-за нее… требовал отказаться… грозил апелляцией… а потом еще и она позвонила… такая ласковая, зефирная… велела подумать о том, что бывает со слишком упрямыми бывшими
Вновь вздох.
– Вам это, наверное, кажется обыкновенными бабскими дрязгами… я и сама никогда не могла бы подумать, что дойду до такого, но… я осталась в Центре. Из принципа осталась. И каждый день ходила на работу, как на войну. Там и шла война. Одни жалели меня. Другие – Олега, которому я не даю покоя… преследую… нет ничего более жалкого, чем женщина, которая цепляется за мужчину. Но я не цеплялась за него. За нашу прошлую жизнь – да. За работу свою. За дело… я ведь на него годы положила… здоровье свое, нервы… Олег не выдержал первым. Точнее, не он, а она… наверное, все-таки испугалась, что уйдет. Заставила продать свою долю…
– Кому?
– Валентин Егорович – человек непричастный, – отмахнулась Ольга. – Он и в медицине понимает мало, зато хозяйственник отличный. Мы вполне сработались.
Помолчав, она добавила:
– С ним мне делить нечего. А он… он прекрасно понимал, что я чувствую… знаете, мне кажется, что только там я и живу. Остальное – это… как сон… прихожу в Центр и просыпаюсь. А потом домой и опять… но после продажи мне даже начало казаться, что все, быть может, наладится… как-то наладится. А потом Олег умер.
Ольга вновь замолчала, на сей раз пауза длилась долго.
– Вы ведь верите в то, что убить можно издали?
– Да, – спокойно ответил Далматов.
– Вскрытие делали… и на экспертизе я настояла… я ее оплатила… на все отравляющие вещества, которые только возможно… вы ведь понимаете, что, чтобы найти что-то, надо хотя бы приблизительно знать, что ищешь…
– Не нашли ничего?
Она покачала головой:
– Инфаркт. Классический случай, точно с учебника… но я знаю, что это она… убила она… но мне не верят… разве что Надюша… Надежда Сергеевна, у которой сын… она тоже не верила, что он мог с жизнью покончить… она показывала фотографии… симпатичный светлый мальчик. И улыбался. До последнего улыбался. Скажите, человек, который в петлю полезет, будет улыбаться?
– Возможно.
– Да… возможно, я понимаю, что… он ведь был нормален. И тоже… у Надюши знакомства, связи… расследовали это дело подробно, но… самоубийство. Только она все равно не верит. А потом второй был… и Олег – третьим… такие вот совпадения. Надежда сказала, что надо шамана искать… вы ведь не шаман.
– Нет.
– И не экстрасенс. Я помню. Вы… просто…
– Занимаюсь… необычными случаями. Вроде вашего.
– Да, мне говорили… и вы полагаете, что… я думаю, их отравили. Ведь есть же яды…
– Есть, – подтвердил Далматов. – Вы себе не представляете,
– И те, которые нельзя обнаружить?
– Почему… можно, но надо знать, что ищешь… да и помимо ядов имеются способы…
– Проклятье. Мне говорили о проклятье. Но я не верю.
– В проклятье?
– Да. – Она села прямо. И руки сложила на коленях, и подбородок задрала, точно самим этим неверием бросая вызов ему, Далматову. – Это как-то… не знаю. Я рациональный человек. Не пытайтесь меня переубедить…
– Не буду.
– Хорошо. – Илье показалось, что произнесла она это с нескрываемым облегчением. И вправду боялась, что Далматов станет ее переубеждать? Будто ему заняться больше нечем. – Но… если по порядку. Где-то за месяц до… смерти мне позвонил Олег. Попросил о встрече. Я… я не сразу согласилась. Была обижена и… и не думала, что от этой встречи будет толк. Знаете, такое вот… вроде бы и перегорело уже, заживать начало, а тут опять… по старой ране да солью. Но он просил. И голос был такой вот… уставший донельзя.
Ольга вновь встала.
– Кофе будете? Я только его и могу… хоть как-то держит. Наверное, надо обратиться к специалисту, пусть выпишет таблетки… это такое искушение, словами не передать. Выпить таблетку и стать счастливым.
– Давайте я вам лучше чаю заварю. – Далматов взялся за саквояж. – Счастья не обещаю, но поспите нормально. Вы ведь давно нормально не спали?
Она не стала возражать.
– Человек, долгое время лишенный сна, теряет и способность мыслить здраво. Не говоря уже об адекватной оценке реальности. Вы как врач должны понимать это.
– Я гастроэнтеролог.
– Думаете, гастроэнтерологи устроены иначе, чем обыкновенные люди?
Не ответила. Она молча следила за его манипуляциями, и Далматов не мог отрешиться от ощущения, что эта женщина просто-напросто его не видит.
– Значит, вы все-таки согласились на встречу?
Он смешивал травы в фарфоровом заварочном чайнике.
Чабрец. И мята. Мята резкая, хорошо маскирует неприятные запахи… а ромашка перебьет горечь.
– Согласилась… я никогда не умела ему отказать. Он… пришел… знаете, я почему-то ждала, что он будет просить прощения. Или попросится… наверное, все бывшие жены втайне мечтают, что муж раскается и вернется… но он… он выглядел неплохо. Моложавый… молодящийся… некоторые молодящиеся мужчины смотрятся жалко, но не Олег. Я себя рядом с ним ощутила старой.
Чайник закипел.
И не дело это – травы кипятком заливать, да только возиться по правилам нет ни желания, ни времени. Сойдет и так, главное, добавку правильно рассчитать.
– Он сказал, что хорошо выгляжу… вежливая ложь. А потом… потом, что сходит с ума.
Заломленные руки.
И взгляд растерянный.
– Держите. – Далматов протянул чашку. Три капли прозрачного раствора, горького с неприятным запахом, но она не почувствует. – Погодите. Чай горячий.
– Да, конечно…