Разбитое окно

Дивер Джеффри

Тут все обо всем знают. Кроме тебя. Здесь только ты ни хрена не знаешь…

Мик засмеялся, посмотрел на Артура, потом, будто вспомнив о чем-то, начал подниматься, но тут же позабыл зачем, снова опустился на место и принялся расковыривать большой палец на левой руке.

– Йо, Джерси-мэн.

Артура так и подбросило от неожиданности. Громадный негр зашел к нему со спины. Потом сел рядом, скамейка скрипнула под его тушей.

– Энтуан. Энтуан Джонсон.

Что теперь? Обменяться

с ним приветственным постукиванием кулаками? Не будь долбаным идиотом, выругал себя Артур и только кивнул.

– Артур.

– Знаю.

Джонсон взглянул на Мика и сказал Артуру:

– Этому шмыге крышка. Не вздумай подсесть на мет. Сторчишься с концами.

После короткого молчания спросил:

– Так ты, значит, башковитый?

– Вроде того.

– Вроде – это как, черт возьми?

Не надо с ним валять дурака.

– У меня есть ученая степень по физике и еще одна по химии. Я окончил МТИ.

– Эмти?

– Институт такой.

– Крутой?

– Приличный.

– Сечешь, значит, в научном дерьме? Химия, физика и все такое?

Негр разговаривал иным тоном в отличие от двух латиносов, вымогавших у Артура деньги. Казалось, Джонсон искренне интересовался тем, о чем спрашивал.

– Да, в этих науках разбираюсь.

И тут последовал неожиданный вопрос:

– Значит, ты знаешь, как сварганить бомбу? Такую, чтобы снесла к чертям вот эту долбаную стену?

– Я…

Сердце опять заколотилось, даже еще сильнее, чем прежде.

– Я не знаю…

Энтуан Джонсон расхохотался:

– Не тушуйся, я тебя на понт взял!

– Но…

– Я. Тебя. Купил.

– А… Ну да.

Артур тоже засмеялся, каждую секунду ожидая разрыва сердца. Не все отцовские гены достались ему по наследству, но симптомы сердечной недостаточности, похоже, включены в комплект.

Мик выдал очередную реплику, адресованную самому себе, и принялся яростно скрести ногтями правый локоть, отчего на нем появились красные полосы.

Джонсон и Артур некоторое время молча наблюдали.

Шмыга…

Потом Джонсон снова заговорил:

– Йо-йо, Джерси-мэн, хочу спросить тебя о чем-то.

– Валяй.

– У меня мама верующая, сечешь, о чем я? И всю дорогу твердила мне, что в Библии одна только правда. То есть как в ней написано, так все и было на самом деле. Ладно, а теперь послушай: я вот все думаю, а где же в Библии динозавры? Бог сотворил мужчину и женщину, землю и реки, ослов и змей и все остальное дерьмо. Но почему Библия не говорит, что Бог сотворил динозавров? То есть я же своими глазами видел их скелеты. Значит, они реально были когда-то. Так где же тут долбаная правда, чувак?

Артур Райм посмотрел на Мика, потом перевел взгляд на торчащий из стены гвоздь. У него повлажнели ладони при мысли, что из всех возможных вариантов расстаться с жизнью в этой тюрьме на его долю выпало погибнуть, отстаивая нравственную позицию ученого перед

изобретательным вымыслом.

Ну да черт с ним!

И он принялся объяснять:

– Утверждать, что Земля существует всего лишь шесть тысяч лет, значит, противоречить всем известным научным законам, признанным всеми развитыми земными цивилизациями. С такой же вероятностью у тебя сейчас вырастут крылья, и ты улетишь отсюда через то окно.

Джонсон насупился.

«Я погиб».

Негр обжег Артура испепеляющим взглядом. Потом медленно закачал головой:

– Я так и думал, мать его. Шесть тысяч лет, какая лажа.

– Рекомендую почитать книгу, которая поможет тебе разобраться в этом вопросе. Имя автора – Ричард Докинс, он…

– Да не стану я читать никакой долбаной книги. Поверю тебе на слово, мистер Джерси-мэн.

Артуру опять захотелось совершить кулачный обряд, но он сдержался и только спросил:

– Ты собираешься сказать об этом своей маме?

Круглое черное лицо скривилось в недоуменной гримасе.

– Нет, конечно. На черта? Маму никогда не переспоришь.

«Или папу», – мысленно добавил от себя Артур.

Лицо Джонсона стало серьезным.

– Йо. Базар идет, не ты ту бабу замочил?

– Нет, конечно.

– А копы тебя захомутали?

– Ну да.

– Какого хрена?

– Если б я знал. Все время пытаюсь понять, почему такое со мной случилось. Просто ни о чем больше думать не могу. Как он это проделал?

– Кто «он»?

– Настоящий убийца.

– Йо, как в «Беглеце». Или в деле О-Джея.

– Полиция нашла целую кучу доказательств, уличающих меня в преступлении. Настоящий убийца каким-то образом разузнал обо мне все: на какой машине езжу, где живу, когда работаю и возвращаюсь домой. Знал даже, какие вещи я купил, и подбросил их в качестве улик. Это, несомненно, единственное объяснение того, что произошло.

Энтуан Джонсон поразмыслил над услышанным и рассмеялся:

– Вот тут ты и лоханулся, чувак!

– В каком смысле?

– А в таком. Ты пошел в магазин покупать себе барахло. А надо было его зашухерить! Хрен бы тогда кто-то про тебя пронюхал!

Глава двадцать третья

Еще одна приемная. Совсем непохожая на ту, что в «серой глыбе». Бывать в таком бардаке Сакс до сих пор не доводилось. Ну может, еще во время службы в патрульных полицейских, когда она по вызову приезжала в Хеллс-Китчен унимать передравшуюся наркоту. Но даже среди тех доходяг многие обладали чувством достоинства – по крайней мере убирали за собой. Здесь же Амелии хотелось съежиться, чтобы, не дай Бог, не коснуться краем одежды пропыленного бумажного хлама. Некоммерческая организация «За невмешательство в личную жизнь», расположившаяся в старом здании бывшей фортепьянной фабрики, могла бы выиграть первенство Нью-Йорка по неряшливости.