Разбитое окно
Шрифт:
Чтобы произвести доскональный обыск большого строения со всеми входами и путями отхода, обшарить каждый угол, изучить содержимое ящиков и полок, заглянуть под матрасы и в бачки унитазов, понадобится целая ночь.
Ну почему именно сейчас? Райм чувствовал, какую серьезную опасность представляет «5-22». А если принять во внимание фактор времени – тенденцию к сокращению интервалов между преступлениями, в частности, то, что практически непосредственно за делом Артура последовало сегодняшнее убийство, – становится понятно, что надо спешить.
Так соглашаться или нет?
После непродолжительных, но мучительных колебаний Райм ответил:
– Инспектор, мне очень жаль, но у нас здесь серьезные события. Совершена серия убийств. Я вынужден сосредоточиться на их расследовании.
– Понимаю. – Непоколебимая британская сдержанность.
– Вам придется полностью взять на себя руководство оперативно-следственными мероприятиями по делу Логана.
– Разумеется, детектив.
– Вы вольны самостоятельно принимать любое решение.
– Благодарю за доверие. Мы сами во всем разберемся. Буду держать вас в курсе. А сейчас мне, пожалуй, пора заняться текущими делами.
– Желаю удачи.
– Взаимно, детектив.
Линкольну Райму было совсем не просто отказаться от личного участия в охоте на такого зверя, как киллер Ричард Логан.
Однако решение принято. «5-22» стал для криминалиста первоочередной и единственной целью.
– Мел, иди к телефону и выясни, когда, черт возьми, нам доставят вещдоки из Бруклина!
Глава двенадцатая
Вот это прикол!
Амелия Сакс никак не ожидала, что меблированные комнаты «Хендерсон», чей адрес значился на стикере, прилепленном к свертку с ложными уликами, окажутся настолько неуютными, учитывая то, что данная гостиница находилась в Верхнем Ист-Сайде, а хирург-ортопед Роберт Джоргенсен избрал их в качестве своего постоянного жилища.
В действительности это был мерзкий притон, в котором ненадолго оседают лишь наркоманы да пьяницы. Воздух в замызганном лобби, обставленном совершенно разнородной, почерневшей от плесени мебелью, насквозь пропах чесноком, дезинфекцией, дешевым освежителем воздуха и запахом давно не мытого человеческого тела. Даже ночлежки для бездомных, как правило, внушают меньшее отвращение.
Сакс невольно остановилась в дверях, потом выглянула на улицу и внимательно осмотрелась по сторонам. Ее все еще тревожило сознание того, что «5-22», возможно, продолжает следить за ней, а также то, с какой легкостью преступник натравил на нее агентов федеральной службы в Бруклине. Здесь пока она не заметила ничего подозрительного. Впрочем, убийца находился поблизости и возле дома Делеона Уильямса, однако и там Сакс его не усмотрела. Она перевела взгляд на старый, заброшенный дом через улицу, и ей почудилось, что из-за пыльных оконных стекол за ней наблюдает чей-то пристальный взгляд.
Или вон то разбитое окно на втором
Сакс шагнула на тротуар и стала вглядываться в окна. Убедившись, что в развалюхе нет ни души, она решила, что ей и впрямь померещилось. После чего повернулась к гостинице и, едва дыша, вошла внутрь. Безнадежно ожиревший портье за регистрационной стойкой, не выразив ни удивления, ни беспокойства при виде полицейского жетона, указал ей, как пройти к лифту. Из открывшейся двери кабинки на Сакс пахнуло тошнотворным зловонием. Придется взбираться по лестнице.
Морщась от артрической боли в натруженных суставах, она достигла лестничной площадки шестого этажа и по коридору дохромала до номера 672. Постучав, отступила в сторону.
– Полиция! Мистер Джоргенсен, откройте, пожалуйста!
Кто знает, что за связь существует между ним и убийцей, а потому ее рука потянулась к рукоятке «глока», оружия хорошего, на которое всегда можно рассчитывать, как на восход солнца.
Ответа не последовало, зато легонько стукнула металлическая крышечка глазка. Или ей послышалось?
– Полиция, откройте! – повторила Сакс.
– Подсуньте свое удостоверение под дверь!
Она так и сделала.
Тишина, потом загремели снимаемые цепочки. Щелкнул засов. Дверь приоткрылась, остановленная ограничителем. Образовалась щель побольше, чем при надетой цепочке, но все же недостаточно широкая, чтобы в нее мог пролезть человек.
Появилась голова мужчины средних лет. Длинные немытые волосы, лицо заросло неряшливой бородой. Веки нервно подергиваются.
– Вы Роберт Джоргенсен?
Мужчина вгляделся ей в лицо, опустил глаза на удостоверение, повернул обратной стороной и посмотрел на свет, хотя закатанная в ламинат прямоугольная карточка не отличалась прозрачностью. Затем отдал документ, снял ограничитель и, распахнув дверь, выглянул в коридор. И только после этого жестом пригласил Сакс войти. Она осторожно ступила внутрь, продолжая держать руку возле кобуры, осмотрела комнату и стенные шкафы, но не увидела ни оружия, ни посторонних.
– Вы Роберт Джоргенсен? – повторила Сакс свой вопрос.
Тот молча кивнул.
Сакс еще раз, без спешки, оглядела убогую комнатенку. В ней имелась кровать, письменный стол со стулом, кресло и продавленный диван. Темно-серый ковролин покрывали грязные пятна. Окно плотно задернуто шторами, и торшер, единственный осветительный прибор, распространял в полумраке тусклое желтое сияние. Все пожитки Джоргенсена, видимо, умещались в четырех больших чемоданах и спортивной сумке. Один угол отведен под кухню – там стояли маленький холодильник, пара микроволновок и кофейник. Питался он, похоже, в основном китайской лапшой быстрого приготовления. Возле стены аккуратно выстроилась сотня скоросшивателей из тонкого бурого картона.