Разбитая Сфера
Шрифт:
В воздухе перед приглашенными учеными витала впечатляющая картина — результат последней, окончательной модели. Ученые тут же вдрызг переругались между собой. Поводом служили ничтожнейшие расхождения мнений. Содом какой-то.
Жанна Колетт едва не засыпала на ходу от усталости. Который час, интересно? Мысли в голове Жанны путались.
Вчера шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из институтских бонз, но сегодня разыскать никого не удавалось. Соколов пропал, а бернхардтовские портфеленосцы и слышать не желали о том, чтобы потревожить шефа ради модели
Оставался единственный способ привлечь к своей работе внимание — вламываться во все высокие кабинеты и униженно просить хозяев ознакомиться с ее результатами. Кое-кто соглашался.
Сейчас как раз заканчивалась третья демонстрация. В зале присутствовали достаточно высокопоставленные особы. Толпа, состоявшая в основном из их приближенных, гудела, словно растревоженный улей. Вентиляция не справлялась, и в зале было очень душно.
Свет в лаборатории загорелся чуть ярче, и собравшиеся зашумели еще громче. Вовремя! Жанна бросила взгляд на Уолли Стурджиса. Даже он, оказывается, знал, что люди не любят разговаривать в темноте.
Мистер Стурджис вымотался не меньше Жанны, он слегка пошатывался, но выражение гордости не покидало его лица. Вот она, популярность! Уолли стоял в окружении галдящей толпы коллег. Раньше они только тем и занимались, что придумывали про него анекдоты, теперь же общались как с равным. Или даже как с лидером. Они почтительно расспрашивали его, уточняли непонятное, просили его совета.
Туман, розовый туман. Голова Жанны, медленно клонясь, коснулась стола… Жанна очнулась. Проклятие! Интересно, сколько она дремала — минуту? час? В толпе ученых что-то происходило. Все обступили только что вошедшую доктора Урсулу Грубер, директора отдела наблюдений, обладавшую в Институте немалой властью. У нее были седые, стального оттенка волосы, собранные на затылке в пучок, на ней был белый халат, серые глаза смотрели внимательно и пристально.
Подчиненные доктора Грубер, собравшись вокруг нее, трещали не умолкая. Наконец доктор Грубер подняла руку, и в наступившей тишине Жанна услышала ее голос:
— Будьте добры, сядьте, а то совсем ничего не видно. — Грубер вытащила из кармана радиотелефон, набрала номер.
Вполне вероятно, она звонила Бернхардту. Ее положение в Институте давало ей право напрямую обращаться к нему. Судя по оживленной жестикуляции, разговор шел о модели Жанны. Жанна не вытерпела и, с трудом пробившись сквозь толпу коллег, несмело приблизилась к доктору Грубер.
— Да-да, мы в Центре моделирования. Модель передо мной. В ней есть внутренняя логика. Это очень интересно. Что? Нет, не успела. Да, Уолли Стурджис. Нет, наверняка не он. Извините, не слышу. Что? Повторите. — Она нетерпеливо взмахнула рукой, требуя тишины. — Секунду, сейчас спрошу. — Грубер нажала кнопку громкой связи: — Есть тут Колетт? Кто Жанна Колетт?
Жанна похолодела. Стоявшие перед ней расступились, и Жанна словно оказалась в пустоте. Множество внимательных глаз
— Я Жанна Колетт, — проговорила она срывающимся голосом.
— Доктор Бернхардт интересуется, не ваша ли это идея? — спросила Грубер. Она жестом указала на модель. — Да или нет?
Ну что же. Назад дороги нет. Она сама заварила эту кашу.
— Да, мадам, — сказала она. — Моя. — Жанна чувствовала себя школьницей, застигнутой на месте преступления.
— Да, это ее работа. Да, очень хорошо. Я передам ей. — Урсула Грубер выключила аппарат и спрятала в карман. — Доктор Бернхардт будет здесь через несколько минут.
У Жанны подкашивались ноги. Ожидание показалось вечностью. Неужели директор уволит ее? Исключит из университета за бездарность? Или просто разнесет ее при всех в пух и прах, дабы впредь не отнимала времени занятых людей своими глупостями?
Сотрудники с нерешительными лицами толпились вокруг нее. Никто не говорил ни слова, зловещую тишину нарушал только гул вентиляции.
Жанна бросила умоляющий взгляд на Уолли, который по-прежнему торчал у панели управления. Его ответный взгляд не добавил ей уверенности — Стурджис был потрясен не меньше ее, он сумел лишь отрицательно покачать головой, и Жанна поняла, что от него помощи не дождется.
Наконец двери широко распахнулись, и в лабораторию почти вбежал Бернхардт, за ним поспешал Юрий Соколов. Жанна — сама беззащитность — одиноко стояла посреди полуосвещенной лаборатории.
Бернхардт приближался к ней, и Жанна почувствовала: сейчас она грохнется в обморок. Но он, не задерживаясь, прошел дальше — то ли не заметил ее в сумраке, то ли просто не узнал. Ну и хорошо, с облегчением подумала Жанна. Соколов посмотрел на нее по-русски обаятельным, но совершенно невразумительным взглядом. Дело явно шло к плачевному финалу. Они оба остановились около доктора Грубер, которая о чем-то пытала Уолли.
— Итак, — сказал Бернхардт, — доктор Грубер доложила мне, что получены некоторые принципиально новые результаты, я хочу знать подробности.
— Мм-м-гу л-л-ли я, — запинаясь чуть больше обычного, начал Уолли, — з-з-запустить м-модель, ил-л-ли б-без-з них, доктор Б-б-бернхардт?
Вольф Бернхардт раздраженно посмотрел на него сверху вниз.
— Не нужны мне ваши, мистер Стурджис, лирические пейзажи! Фрау доктор Грубер! Вы можете рассказать мне суть дела?
— Разумеется, герр доктор.
Вольф и Соколов отошли вместе с Урсулой в дальний конец комнаты. Оживленная беседа начальства длилась около пяти минут. Бернхардт молча кивал, а Соколов изредка задавал вопросы.
Лицо Бернхардта оставалось привычно непроницаемым, но Соколов все большее возбуждался, это было очевидно. Наконец директор взял доктора Грубер под руку и подошел вместе с ней к Уолли.
— Возможно, я посмотрю вскоре вашу модель, — заявил он. — Подготовьте выводы и в течение часа пришлите мне. А сейчас я хотел бы поговорить с вами, с мисс Колетт и доктором Соколовым без свидетелей. Мисс Колетт?