Разбитая мечта
Шрифт:
– Что это значит, Эрик? – ее голос был приглушенным и слегка охрипшим.
А что я мог ответить? « Ева, я вампир». И умереть вместе с ней? Я промолчал.
– Уходи…
Это слово раскаленным кинжалом вонзилось в мое сердце.
– Немедленно… – тихо добавила она.
Еще один кинжал. Я без слов пошел в комнату поднял с пола рубашку. Снял со спинки стула куртку. Взглянул на Еву, она даже не оборачивалась. Я глубоко вздохнул, что бы успокоится. Вот и все. Решение пришло само. Пусть для нее я останусь убицей,
– Ева, – должен же я, что-нибудь сказать, вот только что?
– Прости, – это все, что пришло мне в голову.
Я вышел из квартиры и закрыл дверь. А там внутри раздались звуки рыданий. Я едва удержался, чтобы не упасть от боли. Ноги машинально пошли по лестнице. Дрожащими руками вцепился в руль и вдавил педаль газа. Открыл окна. Ветер бил в лицо, а сердце пыталось не рассыпаться на куски…
Дженни встретила меня на пороге.
– Ты приехал, чтобы отвезти меня в школу?
– Нет, ты больше в ней не учишься.
– Почему?
– Потому что я так сказал…
– Эрик? Что случилось? Ева?
– Все кончено. Эта часть моей жизни потеряна навсегда.
– Эрик, – она хотела меня пожалеть, но я ненавижу,
когда меня жалеют. Это так низко быть жалким!
Я пошел в комнату. И начал строить план дальнейшей жизни. Но ничего не приходило в голову.
А потом зашла Дженни и без слов положила мне руку на плечо. Я хотел сказать спасибо, но не успел…
Глава 18
(Эрик)
Боль настигала большими ревущими волнами, меня раздавливала физическая боль, и другая, которая была намного сильнее – боль душевная. Осколки льда моего сердца, собирались добить меня окончательно, измучить, изувечить.
Пять долгих дней одиночества, пять мучительных дней без моего ангела, без веры, без надежды. Все рассыпалось в прах. Но она буде счастлива, ведь время идет, утекает по своему руслу. Ее память будет медленно размывать воспоминания обо мне, пока не останется лишь чистая поверхность. Когда-нибудь Эрик Велтон совершено исчезнет из ее памяти. Со мной сложнее, ведь моя память не подается « размывке». Я буду вечно хранить ее образ в своей душе. « Только не позволь себе, снова появится в ее жизни!» – приказывал я себе. Но мой внутренний голос как будто смеялся, как будто говорил: « Правила создают, чтобы их нарушать, а тем более твои правила Эрик».
Я попытался вздохнуть, но боль прошлась, медленно и уверено, по всему телу. Пять дней я не выходил из дома, пять дней я даже близко не ощущал крови, а она так необходима. Дженни заходила ко мне в комнату очень редко, с горьким, сочувственным выражением лица, она смотрела на меня полным страдания взглядом, вздыхала и уходила. Урод! Заставляешь еще и ее страдать!
Изредка, так, как сейчас доносились звуки колыбельной: чудесная, нежная музыка и мягкий голос Дженни. Я попробовал еще раз вдохнуть, но нахлынувшая боль,
– Эрик!
Я промолчал потому, что ответ отнял бы слишком много сил.
– Ты слышишь меня? – она принялась отдирать мои руки от лица, – Ну, ладно, – я не видел ее, но четко представлял, как она сейчас прищуривает глаза и думает, что бы сделать.
– Хочешь, я тебе почитаю. Где тут твоя любимая книжка, – зашуршали бумаги, книги попадали на пол.
– Не наводи беспорядок в моей комнате, – пытался пошутить я, но мой охрипший голос и болезненный вздох явно этому не способствовали.
– Ничего, все равно мне его убирать! Ах, вот она милая моя. « Лолита» – Набоков. Сейчас почитаю тебя мой дорогой. Итак, с чего бы начать, – зашелестели листы книги, – Вот, нашла, – она прочистила горло, – «Вторник. Опять тучи помешали пикнику на – недосягаемом – озере. Или это воздействует Рок? Вчера я примерял перед зеркалом новую пару купальных
трусиков». Эрик, подарит тебе пару купальных трусиков, новых, а? – она упорно пыталась меня расшевелить, рассмешить. А ее взгляд как будто умолял « Эрик, ну, пожалуйста, прекрати себя мучить». Я собрал всю волю в кулак. Надо сделать так, чтобы хотя бы ей было хорошо.
– Самый раз одиночек в них ловить, – я из последних сил поднялся с кровати, – Так лучше?
– Да. Учитель, – это слово она теперь произносит язвительно, – охотиться будем.
– Еще бы!
– Вдвоем?
– Ну, если ты больше никого не хочешь взять с собой, то да.
Она опустила глаза в пол: – Все ведь будет как раньше?
Для меня уже ничего не будет как раньше, но для тебя все, что угодно.
– Да.
Она недоверчиво, но игриво посмотрела на меня: – Обещаешь?
– Клянусь, – я приложил руку к сердцу.
– Никогда больше не делай такой трупный вид. Знаешь, как ты меня напугал?
– Прости…
Я чмокнул ее в макушку и пошел одеваться…
Холодная вода слегка отрезвила меня. Я взял телефон и позвонил Елене.
– Алло.
– Привет, Елена.
– Эрик?
– Он самый. Твой клуб сегодня работает?
– Да.
– Убийцы, воры, наркоманы есть?
– Полно.
– А Вениамин где?
– Не знаю, но не здесь.
– Тогда жди гостей.
– А если бы он был здесь, ты бы не пришел?
– Нет.
– Вы, как маленькие дети, клянусь. Да, кстати, гости здесь уже есть.
– Да и кто же?
– Помнишь Агату.
– Нет, а должен?
– Ну, ты тогда был совсем молоденьким вампиром, поэтому ты ее не помнишь, зато она тебя еще как помнит.
Чем-то мне не понравилось это «еще как».
– Будь с ней осторожнее, хорошо.