Разбей мне сердце
Шрифт:
Джесси стыдливо опускает глаза.
— Джесси, — говорю я и смотрю на Теодору. — У Джесси также были проблемы с наркотиками, и он подумал, что, когда возьмет партию для транспортировки, ему сойдет с рук то, что он оставит немного себе. Так что теперь у Джесси большие неприятности, не так ли?
— А как же компания? — Теодора оглядывается на меня.
— Вчера я всех уволила.
Хлоя съеживается.
Теодора опускает голову.
— Наркотики и мошенничество. Неужели я ожидала чего-то меньшего?
— На самом деле,
— Я была пешкой, застрявшей посередине? — спрашивает Теодора.
— Да.
— Ты хотел использовать меня все это время?
— Да, — говорю я ей правду.
— Я теперь свободна? — спрашивает она. — Моя сестра тоже?
— Твоя сестра все еще должна мне кучу денег. Я не лгал насчет этого.
— Иди за ее мужем, — говорит она, поворачивается и уходит. — Я ухожу, черт возьми. Мне все равно. Убей меня, если хочешь, но я ухожу, — она толкает меня и уходит.
— Она не знала? — спрашивает Хлоя.
Я поворачиваюсь к ее хитрому лицу.
— Нет. Не знала. Вы только что потеряли лучшее, что когда-либо случалось в вашем бизнесе, — я наблюдаю, как она сдувается у меня на глазах, затем мои охранники берут их обоих и уводят прочь.
— Что ты хочешь, чтобы я с ними сделала? — спрашивает Сидни, глядя им вслед.
— Подготовь документы, чтобы они переписали все свое имущество на меня, — я протягиваю ей бланк, в котором перечислено все, что мне нужно. — И убедись, что Джесси понимает, что ему повезло остаться в живых. Покажи ему это.
Сидни кивает и уходит.
Я смотрю туда, куда ушла Теодора, и иду в противоположную сторону.
Это правильный поступок.
Даже если сейчас черное и белое размыты.
Это правильный поступок.
Глава 24
Теодора
Я следую за Руби, это все, что я могу делать прямо сейчас. Мне не нужно возвращаться в свой коттедж, потому что я буквально ничего не взяла с собой, и я хочу вернуть свой телефон.
— Ничего особенного, правда, — Руби убирает руку от лица, когда они пытаются приложить к нему лед.
— Тебе все равно заплатят, Руби. Они будут платить за это еще очень долго.
Ее глаза встречаются с моими, и я делаю шаг вперед и сжимаю ее руку.
— Мы едем домой, — говорю я ей.
Она умудряется улыбнуться, но это длится недолго.
— Ты можешь пожить у меня, пока тебе не станет лучше, если хочешь.
— У меня есть дом.
— Я знаю, но тебе нужен кто-то, кто присматривал бы за тобой.
— Сэр позаботится обо всем. Он не одобряет, когда обижают его девочек, — говорит Сидни.
— Только меня? — я огрызаюсь на нее.
Сидни чувствует себя достаточно виноватой,
— Да, я так и думала, — я оглядываюсь на Руби. — Ты можешь остаться со мной. Я присмотрю за тобой. У меня все равно сейчас нет работы.
Сидни начинает что-то бормотать, а затем поворачивается и смотрит на нас. Она что-то передает мне, и когда я вижу, что это мой сотовый, я почти вздыхаю с облегчением.
— Самолет готов доставить вас домой, — заявляет Сидни.
Руби удается сесть, при этом она держится за ребра. Мы с Сидни помогаем ей встать.
— Кто-нибудь еще будет в самолете? — спрашиваю я Сидни, которая смотрит на меня снизу вверх, пока мы помогаем Руби сесть в инвалидное кресло и начинаем ее вывозить.
— Нет, только вы двое.
— Хорошо, — когда мы выходим, я замечаю Хлою, ее глаза полны слез, она стоит на коленях, упираясь руками в землю. Я отвожу взгляд, не заботясь и не желая знать, во что еще они вляпались. Их драма и драма моей сестры испортили мне жизнь, и я сделала все, что могла, в попытках помочь им обеим.
Когда мы подходим к самолету, я поворачиваюсь, чтобы помочь Руби подняться, и вижу Атласа, который стоит на пляже и смотрит на нас. Я прищуриваюсь и подумываю о том, чтобы отшить его, но вместо этого отвожу взгляд и поднимаюсь по трапу самолета, чувствуя, что с меня хватит.
Мне нужно убраться к чертовой матери с этого острова.
***
Через два дня Руби просится домой. Я отпускаю ее, и мы прощаемся, обменявшись номерами телефонов. Первую неделю я ничего не слышу ни от Атласа, ни даже от его приятеля. Я ищу работу, но безуспешно. Когда проверяю свой банковский счет, чтобы узнать, сколько у меня осталось на еду, то роняю телефон на пол.
На балансе значится, что на моем счету более двадцати тысяч долларов.
У меня никогда в жизни не было такой суммы денег. Я работаю, плачу по счетам, и все по кругу.
На самолете Атласа я второй раз в жизни совершала перелет, а впервые полетела только из-за того, что Хлоя не пришла на встречу, и мне пришлось присутствовать вместо нее. В противном случае мы потеряли бы одного из наших самых влиятельных клиентов.
Набираю номер Атласа, он отвечает после первого гудка.
— Ты перевел деньги на мой счет? — я практически кричу на него в трубку.
— Теодора. Добрый день. Нет, я ничего подобного не делал. С чего бы мне это делать, если ты передо мной в долгу?
— Так, если это не ты… — я вешаю трубку, не закончив, и просматриваю транзакцию. В графе «квитанция» указано одно имя — Николас.
Я начинаю искать его. Его легко найти, даже без фамилии. Открыв профиль в Instagram, я вижу, что он отметил себя в одном из своих же отелей в моем городе, поэтому звоню туда.
— Здравствуйте, Вы не могли бы переключить на Николаса Брэндона?