Разбей мне сердце
Шрифт:
— Все в порядке, надеюсь, еще увидимся.
— Сомневаюсь в этом, — говорит Атлас.
Николас наклоняется и целует меня в щеку, прежде чем подхватить свою рубашку и уйти, а я неловко стою на месте. Ищу свою одежду и вижу, что он сжимает ее в руках.
— Ты раздеваешься перед всеми? — спрашивает он, склонив голову набок.
— Верни, — говорю я, протягивая руку.
— Тебе нравится раздеваться перед незнакомцами, флиртовать с ними?
Я вскидываю руки вверх.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной,
— Ты права, ты просто шлюха, — он швыряет в меня мою одежду. — Одевайся, ты уезжаешь.
— Какого черта ты вообще меня привел, если не хотел, чтобы я соблазняла мужчин? — я задираю юбку и смотрю на него. — Разве не в этом весь смысл этого острова? — фыркаю.
Раздается крик, и мы оба оборачиваемся.
Атлас реагирует быстро, и бежит, я еле за ним успеваю, и вскоре, нагоняя следую за ним, чтобы добираться до источника крика.
Я прикрываю рот руками, когда смотрю на Руби, у нее синяки под глазами и ноги в синяках. Что за черт! Несколько часов назад этого не было. Я поворачиваюсь к Атласу, который слишком быстро двигается, и через две секунды он сбивает одного из парней с ног, хватается руками за горло, а затем отбрасывает его назад, как будто тот ничего не весит.
Я пытаюсь остановить его, но понимаю, что это ошибка, потому что он начинает бить, и вскоре парень, который ранил Руби, выглядит еще хуже, чем она.
Намного хуже.
Возможно, даже не дышит.
Глава 23
Атлас
Вытирая пот со лба, я поворачиваюсь к Теодоре и вижу, что ее глаза широко открыты от ужаса, а рот не в состоянии закрыться, она падает на землю, где лежит Руби.
— Руби. Руби, пожалуйста, очнись, — Теодора трясет ее, но она не двигается. Достав сотовый, я звоню Сидни и сообщаю ей о ситуации. Когда вешаю трубку, я смотрю на Теодору, у которой слезы текут по щекам, она смотрит на Руби.
— Это то, чего ты добиваешься? Это то, что ты хочешь, чтобы случилось со мной? — она задыхается на последних словах, ее рубашка валяется на песке, и она в одном черном лифчике и юбке. Я делаю шаг вперед, но она поднимает руки. — Иди и приведи помощь. Не смей прикасаться ко мне, придурок.
Я отступаю, когда наша медсестра направляется ко мне.
Теодора не отходит от Руби, пока ее осматривают. Некоторое время спустя Руби начинает открывать глаза, и по ее лицу текут слезы.
— Все хорошо, Руби, все будет хорошо, — воркует ей Теодора.
Я смотрю на медсестру, которая кивает головой, затем подает знак пациенту, лежащему без сознания рядом со мной.
— Оставь его.
Теодора смотрит на меня
— С тобой все будет в порядке. Но я бы посоветовала, чтобы кто-нибудь остался с ней на ночь, чтобы убедиться.
— Я останусь, — вызвалась Теодора.
— Ты уезжаешь, — говорю я ей.
Теодора поворачивается ко мне, ее голубые глаза полны злобы.
— Последняя ночь, Теодора, — отвечаю я.
Она кивает, встает, без рубашки, и сжимает руку Руби, пока ее укладывают на носилки, чтобы отнести в ее комнату.
— Все не так уж плохо, — говорит Руби, пытаясь успокоить Теодору.
— Чушь! Но я все равно буду рядом.
Руби не улыбается, только закрывает свои темные глаза, когда ее выносят отсюда.
— Ты уезжаешь завтра. Не обсуждается.
— Зачем ты вообще притащил меня сюда, красавчик? Какого хрена ты меня притащил?
Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, над моей головой пролетает самолет и приземляется. Мы оба поворачиваемся к нему, и, когда я смотрю на нее, я понимаю, что прямо сейчас Теодора возненавидит меня. Возможно, даже больше, чем сейчас.
Джесси и Хлоя выходят из самолета.
Глаза Теодоры расширяются, и она поворачивается ко мне.
— Что? — спрашивает она, а затем оглядывается на них. — Почему они здесь?
Когда они выходят, за ними стоит вооруженный охранник, направивший на них пистолет.
— Из-за тебя меня уволили? — спрашивает она. — Ты специально разрушил мою жизнь?
— Нет. Они разрушили твою жизнь. Твоя сестра сделала то же самое. Они просто дали мне ключи, и я решил взять тебя покататься, — говорю я ей, поворачиваясь и ухожу.
Теодора догоняет меня и следует за мной. Когда я подхожу ближе к Джесси и Хлое, они сразу замечают Теодору, и у Хлои хватает наглости, по крайней мере, выглядеть немного виноватой, в то время как Джесси смотрит на нее так, словно она его следующее блюдо.
— Почему вы здесь? — спрашивает Теодора. Они опускают глаза, и она кричит. — Почему вы здесь?
Я наклоняюсь ближе.
— Они должны мне кучу денег. Благодаря тебе я смог их найти. Спасибо тебе за это, — говорю я ей.
Она резко поворачивает ко мне голову.
— Я... это был твой способ найти их? Что это вообще значит?
Я смотрю на Хлою и улыбаюсь.
— Почему бы тебе не сказать ей?
— Мы жульничали в одном из его казино, пересчитывали и заменили карты, — отвечает Хлоя.
— Тебя что, все грабят? — спрашивает Теодора, глядя на меня с недоверием. — Я имею в виду, моя сестра не очень умная, и эти двое тоже. Так как же этим тупицам удается выманивать у тебя столько денег?
Я наклоняюсь к ней.
— Потому что они единственные, кто настолько глуп, чтобы попробовать это, — отвечаю я ей. — Но это еще не все, правда, Джесси?