Разбей мне сердце

Смит Т.Л.

— В чем проблема? — я никогда не думала, что этот голос меня успокоит, но это не так.

Грязный мудак-политик смотрит на Атласа, затем снова на меня.

— Держи своих шлюх в узде, — он сердито поджимает губы, прежде чем повернуться и уйти.

Я и не подозревала, что задерживаю дыхание и, наконец, расслабляюсь.

— Вставай, мы уходим, — я поворачиваюсь на этот голос, на этот чрезвычайно сердитый голос, и вместе с ним на меня устремлены яростные взгляды.

Дерьмо! Дерьмо!

Встав, он не протягивает

мне руку, и я наблюдаю, как он вытирает губы.

На них что, следы красной помады?

Блядь! Какое мне дело?

Как только мы выходим за дверь, мы идем по улице к тому месту, где я вижу его машину, ожидающую нас. Как только мы подходим к ней, он открывает дверь и велит мне сесть, что я и делаю, и он следует за мной. Всю дорогу домой Атлас молчит.

Как только мы, наконец, добираемся до моего дома, который находится за городом, я с радостью выхожу и ухожу от него, за исключением того, что он следует за мной до двери. Я отпираю дверь и поворачиваюсь к нему, но прежде чем успеваю сказать хоть слово, меня вталкивают внутрь, его рука ложится мне на талию, и он прижимает меня к ближайшей стене, я сильно ударяюсь об нее спиной.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнила? — его янтарные глаза буравят мои.

Глава 11

Атлас

Я был нежен, когда в этом не было необходимости. Я был терпелив, и даже, черт возьми, сам не знаю почему. Не похоже, что она этого заслуживает, и будь на ее месте любая другая женщина, я бы не был ни нежным, ни терпеливым. Она бы сделала все, что я попрошу, не задавая вопросов.

Но только не она, не Теодора.

Мои руки сжимают ее тонкую талию, когда я прижимаю ее к стене, а ее голубые глаза, которые сияют так чертовски ярко, впиваются в меня.

Вы когда-нибудь смотрели на небо и думали, какое оно чертовски красивое, голубое?

Такие и ее глаза.

Не океанской синевы, как я сначала подумал.

— Ч... что, — заикаясь, произносит она, прислонившись спиной к стене, а мои руки не могут оторваться от ее бедер.

— Кем ты себя возомнила? — я спрашиваю снова, придвигаясь бедрами достаточно близко, чтобы коснуться ее.

— Я не понимаю.

Я качаю головой.

— Тот человек, которому ты только что угрожала это клиент, и хороший клиент. Тебя видели со мной. Значит, он знает, что ты одна из моих, — ее глаза расширяются от моих слов. — Может, мне стоит загладить свою вину и подарить ему тебя? — теперь мое тело касается ее, и несмотря на то, что она шокирована и рассержена, ее щеки вспыхивают.

Ее руки поднимаются и упираются мне в грудь, и я делаю шаг назад.

— Это дерьмо не входило в нашу сделку. Я не шлюха.

Я поднимаю свободную руку и глажу

ее по лицу, пока она делает глубокий вдох.

— Но ты была бы идеальной шлюхой.

Ее глаза расширяются от моих слов, и я замечаю в них легкую растерянность, то, как, кажется, исчезла прежняя яркость.

— Сколько еще я должна этим заниматься?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Пока долг не будет выплачен.

— Я возьму ссуду и верну остаток. Сколько?

— Ты приняла соглашение. Ты будешь продолжать делать то, что я сочту нужным. А до тех пор не задавай мне вопросов.

Ее взгляд сужается, а губы поджимаются.

— Ты настоящий засранец. Ты ведь знаешь это, правда?

Она не говорит мне ничего нового. Я не планирую быть ее другом, но она нажимает на все доступные кнопки, которые у меня есть. Я никогда не позволял женщине так разговаривать со мной или проявлять неуважение к тем, с кем имею дело, как это делает она.

— Нечего сказать? Это значит, что ты и так это знаешь, — она опускает голову, пытаясь изобразить на лице выражение «пошел ты». — Отдай. Мне. Мою. Сестру. Ты делаешь меня своей сучкой, самое меньшее, что ты можешь сделать, это вернуть мне Люси.

Я ухмыляюсь, этого не произойдет.

— Так, значит, это вызывает у тебя какую-то реакцию, — она сжимает кулаки. Я думаю, что она собирается уйти и закрыть дверь, когда она поворачивается ко мне лицом. — Прекрати присылать мне платья, это неуместно, — Теодора задирает нос, когда я делаю шаг назад.

— Если бы я знал, что ты не придешь на мероприятие, одетая как неряха, как в любой другой раз, когда я видел тебя за пределами этого дома, я бы не присылал. Но мне нужно следить за своим внешним видом, а ты не соответствуешь моим стандартам без соответствующей одежды.

У нее отвисает челюсть, она захлопывает дверь у меня перед носом, и я улыбаюсь, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

***

— А как поживает дама в розовом? — спрашивает Бенджи. Он садится за мой стол, закидывает ноги на него, как будто это гребаное заведение принадлежит ему.

— Хорошо.

— Пожалуйста, расскажи мне подробнее. Ты уже трахал ее или хотя бы пробовал?

Я поднимаю на него глаза и смотрю на его ноги, он со смешком убирает их.

— Я приму это как отрицательный ответ. Чувствую, что она может быть исключением из твоих возможностей. Я имею в виду, что ты получаешь удовольствие, просто глядя на цыпочек, но эта... она другая, это точно.

— Мне похуй, насколько она отличается от других, главное, чтобы она служила своей цели.

— И что это за цель? Потому что, насколько я вижу, ты заставляешь ее делать все, что угодно. Тебе не нужны шпионы, давай будем честными, Атлас. Только очень глупый человек мог бы предать тебя.