Раз. Два? Три!

Кэрри Блэк

Гермиона слегка улыбнулась.

— Гермиона, нам необходимо поговорить, — начали было братья, но тут Гермиону окликнула Джинни, и девушка, извинившись, поспешила к ней.

— Сдаётся мне, она нас избегает, — пробормотал Фред, глядя ей вслед. — И Джинни ей в том помогает.

— Пусть. Так даже лучше, — отрывисто сказал Джордж.

— И ни слова ей о том, что запланировано. Она не должна знать, — сердито и слишком серьёзно прошептал Фред. — Ты понял?

— Ладно, ладно. Думаю, ты прав, и ей действительно не стоит об этом знать. И давай, раз уж так пошло, не дёргать

её и не вмешиваться. Пусть сама определится.

— Согласен.

Братья двинулись к «Норе».

– Что ты сделал с ней, пока вы якобы «занимались документацией»? — накинулся на брата Фред.

Джордж оторвался от разбросанных бумаг и непонимающе посмотрел на брата.

— О чём ты? — озадаченно спросил он.

— Не придуривайся! — Фред словно обезумел, в то время как Джордж был абсолютно холоден и спокоен. — Ты пытался переспать с ней!

— И что с того? Она сама захотела…

— Не ври мне!

— Успокойся, у нас с ней ничего не было.

Тяжело дыша, Фред уселся на стул. Он впервые усомнился в честности брата, и сейчас его выкрик повис между ними, словно разделив их, всегда бывших единым целым. Осознав это, Фред вцепился руками в собственные волосы, раскачиваясь на месте.

— Прости, Джордж, я… Я…

— Как с цепи сорвался, едва только подумал о том, что я переспал с ней, — понимающе и даже как-то безразлично кивнул Джордж. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что чувствовал я, видя тебя рядом с ней.

— Я понимаю это, — огрызнулся Фред. — Но я не пытался её насиловать, в отличие от тебя. Я не тащил её в постель.

— Да неужели? — не поверил Джордж. — Судя по вашим «горячим ласкам», ты только об этом и думал.

— Неправда! Я… да я лишний раз коснуться её боюсь, — пробормотал Фред и тут же вскинул голову. — Ты этого не слышал.

Но Джордж ухмыльнулся.

— О, так Фредди влюбился настолько, что говорит сопливыми фразочками? О, пресвятой гиппогриф, вот уж не думал, что доживу до этого дня!

— Заткнись.

— Ну, вылитый Рон! — хохотнул Джордж.

— Идиот.

— Да ладно тебе. — Джордж перегнулся через стол и хлопнул брата по плечу. — Мы с тобой влипли, да?

— Именно, — с горечью прошептал Фред. — Нам нужно сделать перерыв, иначе мы оба не выдержим и натворим дел.

— Согласен.

Гермиона, свернувшись на кровати калачиком, безразлично смотрела в окно. Джинни что-то тараторила, расхаживая по комнате и словно не замечая состояния подруги. Что-то о том, что Гарри скоро должен уже вернуться сюда. Но мысли Гермионы были как никогда далеко от друга.

Она почувствовала такое колоссальное облегчение, когда близнецы вернулись, что у неё ноги едва не подкосились. Она бы рухнула на траву тотчас же, как увидела их, если бы не шок. Если бы они не улыбнулись ей так приветливо, отчего сердце зашлось, если бы не дали понять, что не сердятся на неё. Гермиона с упоением вдыхала запах их одеколона, к которому почему-то примешивались алкоголь и табачный дым, ерошила руками их волосы и взволнованно дышала в такт бьющемуся в груди сердцу.

За время их отсутствия она каждый день думала обо всём произошедшем, ставила кучу вопросов и никак не могла на

них ответить. Её тянуло к ним обоим. Как, ну как она могла между ними выбирать? Они же такие разные… И с каждым из них она чувствовала себя по-разному. Фред заставлял её смеяться, заставлял гореть от страсти, заставлял быть намного смелее, чем она была. Джордж же действовал на неё успокаивающе, с ним рядом легко можно было забыть о том, что скоро война, что скоро ей придется отправиться в полный опасностей путь вместе с Гарри и Роном. И оба заставляли чувствовать себя желанной и любимой, нужной, неповторимой, другой.

Джинни уже давно замолчала и легла спать — видимо, монолог о Гарри и мысли о нём измотали девушку. За окном медленно гасли звезды, закатывалась луна, проступали блики рассвета, а Гермиона всё не сомкнула глаз. Она чувствовала какой-то затаённый страх, чувство приближавшейся опасности, тревожно бившееся внутри неё натянутой струной.

На следующее утро, проснувшись раньше Джинни, Гермиона поднялась с постели и кое-как натянула на себя домашнее платье, стараясь не шуметь, спустилась вниз. На кухне уже готовила миссис Уизли, ласково улыбнувшаяся Гермионе.

— Доброе утро, милая, — приветливо сказала она, помешивая кашу. — Не спится?

И Гермиона поняла, что миссис Уизли тоже обуревала тревога. Всё-таки они обе почувствовали что-то, что близнецы упорно старались скрыть. Гермиона ожидала, что миссис Уизли разозлится на неё за вчерашнюю сцену с братьями, но она, казалось, не обратила на неё внимания.

— Давай-ка я накормлю тебя, пока мои оболтусы не смели всё подчистую, — с наигранной весёлостью сообщила миссис Уизли, наливая кашу в тарелку. От горячего блюда шёл пар.

Гермиона в одиночестве заканчивала завтрак, когда чьи-то ладони невесомо легли на её глаза. Она улыбнулась, подумав, что это — кто-то из близнецов. Ладони быстро исчезли, словно прочитав ее мысли. Гермиона оглянулась и никого не увидела. На столе перед ней лежал букет фиалок, капельки росы поблескивали крохотными бисеринками. Кончиками пальцев девушка провела по нежным лепесткам.

— Фиалки, — раздался презрительный голос от порога. Оглянувшись, Гермиона заметила сонного Джорджа. — Трусливые цветы. Робкие. Знак стыда и робости Зевса перед женой. Он даже не смог бороться за свою любовь, не смог защитить Ио от гнева супруги и выбрать её. Только и дал ей в знак своей «любви» эти жалкие цветочки. Рон подарил?

Гермиона непонимающе посмотрела на Джорджа. Она никогда не видела его таким раздражённым. Парень присел напротив неё, словно стараясь держаться подальше, и сосредоточенно размазал масло по батону.

— Доброе всем утро! — На кухне появился, словно лучик солнца, Фред.

Он тоже старательно обошёл Гермиону стороной и уселся рядом с братом, в точности повторяя все его действия. Утро уже вступало в свои права, и «Нора» просыпалась. Спешно проскочил через кухню мистер Уизли, на прощание небрежно поцеловавший жену, следом за ним спустился обнажённый по пояс Билл (Гермиона при его появлении стыдливо отвела глаза) и Флер в его рубашке, мало что скрывавшей, на что миссис Уизли неодобрительно поджала губы.