Раз став героем
Шрифт:
В голове пронеслись обрывки воспоминаний, такие же краткие и яркие, как и память о травмирующем событии. Мгновение на мостике Презрения, когда она отдала приказ вернуться в систему Завьер... момент, когда приказала открыть огонь, и огромный вражеский крейсер исчез в пламени... уважение, которое она видела на лицах слушателей, когда даже адмиралы и капитан, не смотря на свое отношение к ней, восторгались тем, как она представила материал... восхищение младших, которое ей нравилось, и за что она ненавидела себя... обретенная дружба,
Вот чего она хотела, больше подобных моментов. Командовать, совершать правильные поступки, использовать способности, которые обнаружила в себе. Признание равных, дружба. Жизнь.
Но критичная часть ее ума с раздражением указала, что у нее вряд ли будут еще такие моменты в должности технического специалиста, конечно если у нее ни войдет в привычку служить на кораблях под командованием предателей и некомпетентных капитанов. Исмэй не блистала в технической области, как другие. Она усердно занималась и достигла понимания... но и только.
Вы слишком строги к себе.
Нет, не достаточно строга, необходимо быть еще строже.
Вы замыкаетесь и не позволяете себе быть самой собой.
А кем он думал она является? Этот младший лейтенант Серрано всего лишь мальчик... мальчик Серрано, напомнило ей критичное "я". Значит... он считает, что она не использует все свои способности. Если бы он знал. Если, если, если...
Исмэй вряд ли могла сейчас перевестись в командный поток, столько лет потратив на техническую специальность. Она с самого начала не хотела идти в командный поток. А не хотела ли? Она ненавидела сражение с первого момента мятежа до того последнего удачного выстрела, который разметал вражеский крейсер как горшок с семенами. Исмэй отмахнулась от воспоминания о чувстве, сопровождавшем страх и тошнотворное отвращение... оно было слишком соблазнительным, чтобы думать о нем.
В любом случае, вряд ли кто-то помнит, что именно чувствовал в такие моменты. Возможно, она могла бы преподавать... Исмэй знала, что у нее хорошо получается доступно объяснять сложный материал. Тот инструктор по военной истории даже предлагал ей работу. Почему она выбрала самую неподходящую для себя специализацию? Ее мысли бились как рыба на крючке, неспособные избежать болезненной реальности: она по собственной глупости заперла себя в ловушке. Как рыба... она, которая должна была свободно плавать. Но где?
На следующее утро, Исмэй была настолько подавлена, что майор Питак спросила:
– Поздно легли, Сьюза?
– Просто плохие сны, майор.
Она постаралась сказать это как можно менее грубо. Питак на какое-то время внимательно смотрела на нее.
– Знаете, у многих после сражения начинаются кошмары. Никто не подумает о вас плохо, если вы поговорите об этом с кем-нибудь из медицинского.
– Я буду в порядке, - быстро сказала Исмэй.
– Сэр.
Питак продолжала смотреть, и Исмэй почувствовала,
– Если станет хуже, сэр, я последую вашему совету.
– Хорошо, - удовлетворенно произнесла Питак, а потом, когда Исмэй расслабилась, продолжила.
– Если не возражаете, скажите, что заставило вас выбрать технический поток, а не командный?
У Исмэй перехватило дыхание. Она не ожидала, что ей зададут этот вопрос прямо в лицо.
– Я... не думала, что смогу стать хорошим командиром.
– В каком смысле?
Исмэй лихорадочно попыталась придумать что-то.
– Ну, я... я не из флотской семьи. Это естественное чувство.
– Вы в самом деле никогда не хотели командовать, пока ни пришлось на Презрении?
– Нет, я... в детстве я конечно мечтала об этом. В моей семье все военные, у нас достаточно героических историй. Но что я на самом деле хотела, это просто оказаться в космосе. При поступлении в подготовительную школу было много других, кто гораздо больше соответствовал...
– Ваш первичный балл лидерства был довольно высок.
– Думаю, мне сделали поблажку как выходцу с планеты, - заметила Исмэй.
Так она объяснила себе это много лет назад, когда балл лидерства стал потихоньку снижаться. До системы Завьера, до мятежа.
– У вас не технических склад ума, Сьюза. Вы усердно работаете и достаточно умны, но ваш настоящий талант не в этом. Те доклады, что вы сделали перед тактическими группами, работа, что написали для меня... технические специалисты так не рассуждают.
– Я стараюсь учиться...
– Я никогда не говорила, что вы не стараетесь, - по тону Питак было ясно, что она имела ввиду другое, и в голосе ее звучало едва заметное раздражение.
– Но взгляните на это по-другому. Ваша семья попыталась бы сделать из мустанга для поло рабочую лошадь?
Попытка выразить мысль в терминах ее культуры почему-то вызвала у Исмэй упрямство. Она практически почувствовала, как изменяется ее тело, длинные темные ноги и твердые копыта, утопающие в грязи, сопротивляющиеся.
– Если нужен тягач, и есть только мустанг...
Прежде чем Питак взорвалась, она продолжила:
– Я понимаю, что вы хотите сказать, сэр, но никогда не думала о себе как... о мустанге, не подходящем для тягания грузов.
– Интересно, о чем вы тогда думали, - Питак почти успокоилась.
– О месте, где можно было бы просто работать. Подальше от Алтиплано.
Это был самый честный ответ, что могла дать Исмэй, не вдаваясь в подробности, которые ни с кем не была намерена обсуждать.
Питак почти засветилась от гнева:
– Милая девушка, Флот не "место, где можно просто работать подальше от дома".
– Я не это имела ввиду...
– Надеюсь, что нет. Черт возьми, Сьюза, вы подходите так близко... а потом говорите нечто подобное.
– Извините, сэр.