Раз герой, два герой...
Шрифт:
– Оно дает след, – с довольным видом произнес Хорин, – по которому можно легко пройти до того места, откуда был открыт портал. Главное, чтобы эфирный отпечаток оказался достаточно свежим.
– Так чего ты тут языком зря треплешь? – забеспокоился Шах. – Давай, колдуй… пока этот самый отпечаток не улетучился к орку!
– Достаточно свежий, это значит – не больше двух-трех часов, – пояснил имперец.
– А-а-а, – облегченно вздохнул Шах. – Так бы сразу и говорил.
– И вот, – продолжил Хорин, – когда тот пакостник в очередной раз открыл свой портал…
– Ты наконец набил ему морду?
– Нет, моя месть
– В выгребной яме?
– К моему глубочайшему сожалению, в лицее не было выгребных ям. Пришлось довольствоваться бочкой у водостока. Правда, – озорно сверкнул глазами Хорин, – я предварительно уронил в нее пару пакетиков, позаимствованных у нашего учителя алхимии… ну и еще кое-что, хотя балансировать на ее краю со спущенными штанами было весьма неудобно.
– Учись, малыш, – наставительно заметил Шон. – Уж в чем-чем, а в хорошей мсте имперцы толк знают.
– Я мстю, – пробормотал Шах, – и мстя моя страшна.
В первый раз Шах решил, что красная вспышка над холмом ему просто привиделась.
Они шли – точнее, брели, уныло переставляя ноги, – по следу портала уже третий день, а вокруг них привольно раскинулась унылая серость Пустоши. Сколько хватало глаз… камни, камни и не отличимая от них земля.
Пустошь не была обозначена на официальных имперских картах. Точнее, была – на ее месте были обозначены целых три нома, с деревнями, дорогами, храмами, с виду ничем ни отличавшимися от остальных сорока девяти, составлявших в сумме провинцию Ралыптер. Реальности соответствовала лишь казначейская карта – имперские мытари были людьми практичными и не пытались собрать налоги с десятков верст безжизненной пустыни.
Когда-то жизнь здесь, конечно, была – об этом молчаливо свидетельствовали полузанесенные мелкой серой пылью развалины… и мумии. Они во множестве попадались путникам – облаченные в доспехи имперских легионов или в шипастый панцирь с желтой насечкой, поодиночке и целыми подразделениями. Их не тронули стервятники и не скрыла трава – они сражались и умирали за землю, которая была уже мертва.
– Это вошло в летописи под именем Некромансерских войн. – Хорин яростно потряс опустевшую фляжку. – До них в Империи не было своих Мастеров Смерти. Не очень-то жалуют их и сейчас, но в штат каждого легиона входит некрос с двумя послушниками.
– Как же “не было”, – сказал Шах, разламывая лепешку, – когда ты сам рассказывал, что три четверти всех ваших строительных чудес сооружали посмертные каторжане.
– Это другое. – Хорин отрицательно мотнул головой. – Спасибо, ешь сам. Меня эта сухомятка уже достала.
– Как хочешь, – заметил Шах, впиваясь в лепешку, словно оголодавший вампир. – Наше дело предложить…
– Поднять из могилы свежий труп, особенно если часть ритуала была проделана еще до смерти, – это просто. На такое способны даже деревенские знахари, понятия не имеющие о настоящем Искусстве. Настоящая, подлинная Некромантия… это Бездна, в которую мало кто захочет начать спуск по доброй воле.
– Ты-то откуда знаешь? –
– Во-первых, – улыбнулся Хорин, – ты не совсем правильно употребил это выражение Старой Речи. Грушш Маррум – это действительно пожелание… хм, совершить акт однополой любви с помощью бороды. Я, правда, плохо представляю себе ход подобного процесса, ну да гномам виднее. Но вот “Эрти” ты в данном выражении употребляешь зря. Видишь ли, в Старой Речи значение слова меняется в зависимости сочетания достаточно сильно, а потому, хотя само по себе оно и значит “облизать”, но в связке с “марр”, Да еще с повелительным “ум”, будет означать нечто вроде призыва “пролизать шахту сквозь скалу”. Я как-то сомневаюсь, – закончил имперец, – что ты хотел высказать именно такое пожелание. Скорее уж ты имел в виду выражение Эрти ит Арруш, что можно приблизительно перевести, как…
– Ну тогда просто ктрегуруп, – пожал плечами Шах. – А что во-вторых?
– Во-вторых, я, хотя тебе, возможно, будет нелегко в это поверить, и в самом деле представляю, что такое истинная Некромантия.
– Да ну? Неужели?
– Один из моих не столь уж далеких предков, – холодно сказал Хорин, – был Мастером Смерти Восемнадцатого Неудержимого.
– Это еще кто?
– Не кто, а что. Его Императорского Величества Восемнадцатый Неудержимый Тяжелой Инфантерии Легион. Бандж Лагорио служил в нем, когда начался Мятеж Ин-льи… который, впрочем, очень быстро превратился в обычное крестьянское восстание, когда самих ин-льи и среди верхушки мятежников была едва ли половина.
– И?
– Когда мне было двенадцать, – медленно проговорил Хорин, – я нашел в библиотеке Дома его дневники. И начал читать… д-дурак. Шесть толстых тетрадей… с кожаным переплетом… я прочел их все. А потом отцу пришлось срочно выписывать из столицы душеисцелителя, потому что от моих ночных воплей просыпалось ползамка.
– Но это еще не повод для гордости, – насмешливо сказал Шах. – У нас в Запустенье любой гоблин поведает тебе такие ужасы, что ты и днем от собственной тени шарахаться будешь – и все лишь за кружку спотыкаловки.
– Дворянин Империи… – начал было Хорин, опуская руку на эфес, но Шах уже не слушал его.
– Ты видел? – крикнул он, показывая рукой куда-то вперед. – Видел?
– Что?
– Красное… вон над тем холмом. Смотри, опять!
– Ничего не вижу.
– Зато я видел, – отозвался Шон. – Показалось и пропало.
– Ты точно ничего не видишь?
– Говорю же тебе, нет! Впрочем, – добавил Хорин более спокойным тоном, – я же не отрицаю того факта, что твое зрение могло оказаться острее моего. Хотя мое пока тоже не подавало повода для жалоб. С другой стороны…
– Довольно! – поспешно произнес Шах, хорошо изучивший за последние несколько недель привычку своего спутника пускаться в длинные рассуждения практически по любому поводу. – Как говорила… одна моя знакомая… хорошая… смотрю и удивляюсь. Какой смысл гадать, если можно пойти и узнать.
– С другой стороны, – на этот раз Хорин счел за лучшее проигнорировать реплику Шаха, – ты заметил это что-то как раз в том направлении, куда ведет нас след. И, если верить ему, идти нам осталось не так уж далеко.