Раз, два, три, четыре, пять…
Шрифт:
– Ладно, и правда, хоть поужинаю вкусно, – кивнула Малинка.
А вечер прошел волшебно! Гость постоянно рассказывал о своей жене, причем таким голосом, что Малинка стала завидовать этой женщине – это ж надо, какая любовь.
Время близилось к двум часам ночи, и тут до Малинки дошел масштаб бедствия – денег в кошельке 50 рублей, метро не работает, автобусы тоже, а такси минимум 300 рублей. «Так, так, так, у кого занять? Тимур с Юриком уже ушли, Светка ни в жисть не даст, у нее принцип не занимать, у Ромки штраф за две разбитые бутылки, сам на мели».
– Деточка, у вас сейчас
– Да ничего особенного. Не обращайте внимания, так, о своем, – смущенно ответила Малинка.
– Кстати, как ваш сегодняшний кавалер, я вас обязан сопроводить до дома, и не хочу слушать даже никаких возражений. Время позднее, такси не безопасно. Я на авто и отвезу вас до подъезда. Вы, пожалуйста, не подумайте, что я в гости к вам навязываюсь, ни-ни. Просто негоже молодой девушке в такое время одной ходить.
Малинка благодарно улыбнулась и ответила:
– Спасибо, спасибо большое. Я как раз думала, как я до дома доберусь.
И они засмеялись.
Спутник Малинки подал ее дешевую курточку, как будто это было соболья шуба, придержал двери.
– Я оставил машину тут недалеко, совсем в Москве с парковкой сложно, вы не против прогуляться? – галантно спросил он?
– Конечно, давайте прогуляемся – ответила девушка.
– Тогда, позвольте вашу руку.
Темная блестящая иномарка стояла в темноте двора, мужчина открыл Малинке переднюю дверь, помог устроиться на переднем сиденье, сам сел за руль и внезапно Малинка почувствовала укол. «Как комарик укусил» – подумала Малинка и провалилась в темноту.
Малинка лежала на грязном полу, руки затекли и давили проклятые наручники. Она уже привыкла к окружающей вони и не реагировала не нее, а в голове постоянно издевательски звучало: «Раз, два, три, четыре, пять… Раз, два, три, четыре, пять…»
Она хотела плакать, хотела пить и хотя бы немного пошевелить скованными ногами, но лишние движения причиняли нестерпимую боль. В руках торчали какие-то иголки с прозрачными трубками. «Прямо как в больнице» – подумала Малинка и провалилась в забытье.
2. Екатерина
Катя всхлипывала на диване и прижимала к лицу рубашку Эдуарда, а он метался по квартире, скидывая в чемодан свои вещи.
– Эдик, ну, Эдик! Не уходи, не уходи! Что ты делаешь со мной – срывалась на вой Катя, спускаясь на пол перед мужем.
Тот не слушал ее и с остервенением мял в руках свитер, которой она купила ему на распродаже в пафосном Маркони, отдав половину своих накоплений.
– Екатерина, хватит! Баста! Так больше продолжаться не может, … ты душишь меня, ты не даешь мне жить, дышать! Ты убила во мне мужчину, – с легкой истерикой в голосе кричал ее муж, ее красивый муж, которого она любила без памяти, на которого она смотрела с придыханием.
Они познакомились 15 лет назад в гулком фойе физико-математического ВУЗа. Она – скромная первокурсница, приехавшая в Москву из Талачинска, он – высокий красавец-балагур, любимец всех женщин без исключения, включая злющую преподавательницу Клару Арнольдовну. Москвич в четвертом поколении с дедушкой-профессором
Свекровь устроила его в одну из своих фирм, с барского плеча скинула им квартиру, которые за все годы жизни так и не удосужилась переоформить ни на Эдика, ни на Катю, а ей строго-настрого приказала сидеть дома и заниматься исключительно домашним хозяйством. Мол, финансов у них достаточно, а Эдику нужен уход, белоснежные рубашки и правильный рацион. Катя была лучшей на всем потоке и ей пророчили большое научное будущее, но она все бросила и погрузилась с головой в пучину домашних дел. Все, ради него, ради Эдички!
– Эдик, как я буду без тебя, скажи, как? Я люблю тебя, не уходи, – выла Екатерина, ползая у него в ногах – ты завел любовницу? Ну и встречайся с ней, только не бросай меня, не бросааааай.
Эдуард резко остановился, посмотрел на нее с отвращением и выпалил:
– Дурой ты была, дурой и осталась. Кто я и кто ты – лимита подзаборная. Если бы мать не заставила на тебе жениться, свалила бы ты в свой Зажопинск. Но нет, мать сказала, прислуга бесплатная, женись, Эдичка, пускай обстирывает тебя и в койке ублажает. Надоела ты мне, сил нет моих больше, смотреть на тебя не могу.
Катя тихонько выла, валясь на полу, до нее как сквозь вату долетали слова мужа.
– Мышь ты серая, убогая. Да посмотри на себя, – заорал Эдуард – ты не женщина, ты стиральная машинка в паре с посудомойкой. Да кому ты нахрен нужна? На тебя бомж вокзальный не польстится.
К слову, Екатерина не была фотомоделью с идеальными пропорциями 90*60*90, но и бабой Ягой ее никто бы не назвал. Чуть полноватая шатенка с большими серыми глазами. Она никогда не гналась за модой и считала, что джинсы и удобный спортивный костюм самое то, чтобы бегать на рынок за свежим творогом и бакинскими помидорами, ведь Эдичка так любит сырнички и салат из помидор с наршарабом. Кроме того, надо было отвозить детей в гимназию, сына на теннис, дочь на танцы и к репетиторам. В общем, модные туфли на шпильках и роскошные манто она отвергала.
Муж еще что-то долго ей выговаривал, бегал из комнаты в комнату, махал руками, но женщина уже не слышала его. На ее навалилось какое-то тупое оцепенение, ноги и руки онемели, в голове стоял страшный звон. Она и сама не знала, сколько так просидела. Очнулась, когда в комнату наползал полумрак, попыталась встать и упала. Встала на четвереньки и поползла к телефонной трубке, стоящей на комоде. С пятой попытки она смахнула трубку вместе с базой на пол и села в растерянности – кому звонить? Лучшая, впрочем, единственная, подружка Ленка отжигает в Тайланде, мать не особо волнуют ее проблемы, у нее все разговоры про дачу, закрутки и пьяные выходки отчима. Свекровь? Да, свекровь! Надо ей звонить, она все сделает, она поговорит с Эдиком и вернет его, он прислушивается только к ней. Трясущимися руками она набрала номер, пошли гудки: