Райский уголок
Шрифт:
Джейн покачала головой.
— История искусства, — ее допрос не был завершен, — не так уж далека от философии. Тебя раньше преследовал этот кошмар?
— Его версия.
— Ты хочешь говорить об этом?
— Не особенно.
Она изучающе смотрела на него.
— Есть ли этому причина?
Иногда Джейк Холлистер мог кого угодно вывести из себя своей немногословностью.
— Это ничего не изменит.
Превосходная возможность для Джейн процитировать один из ее любимых афоризмов:
— Изменение всегда возможно. И тебя больше не будет преследовать этот кошмар.
— Кто сказал это?
— Только что я.
— Я имею в виду цитату. Кому она принадлежит?
— Гераклиту. Джейк нахмурился.
— Он, кажется, был грек, и довольно древний.
— Он есть. Он был. Гераклит был греческим философом, который жил в пятом веке до Рождества Христова. Говорят, его идеи оказали решающее влияние на Сократа, Платона и Аристотеля.
— О, великая троица! — Казалось, Джейка это не очень интересовало. — Что еще сказал Гераклит?
Джейн старательно вспоминала.
— Видишь ли, я не знаток, к тому же не могу сказать, что всегда согласна с ним, но Гераклит также написал: «Путь вверх и путь вниз одинаковы».
— Если так считал Гераклит, он, должно быть, был болваном, — заявил Джейк, и они оба засмеялись, осознавая, что он имел в виду самое заметное и очевидное состояние мужской анатомии — его мужской анатомии, — а вовсе не аксиому греческой философии.
— Меня не преследуют кошмары, — сказала Джейн, возвращаясь к их разговору, — но я действительно иногда страдаю от того, что французы называют «nuit blanche».
— Белые ночи, — перевел Джейк. Ее брови взлетели вверх:
— Ты говоришь по-французски?
— Я говорю по-французски так же, как ты говоришь по-латыни, — отозвался он.
— А если точнее, бессонные ночи.
— Ты страдаешь от бессонницы?
Джейн не ответила.
— А не страдаем ли мы все иногда от бессонницы?
Он еще не удовлетворил свое любопытство:
— Не кажется ли тебе, что твоя бессонница каким-либо образом связана с кошмарами?
Он не сводил с нее пытливых глаз. Она зашевелилась, устраиваясь поудобнее.
— Я так не думаю. Я просто просыпаюсь среди ночи и уже не могу снова заснуть. — Джейн подложила руку под голову. — А что с тобой? Она вызвана твоими кошмарами?
— Еще какими!
— Это часто происходит?
Он замолчал, обдумывая ответ.
— Раньше это было чаще — раз или два в неделю. Теперь, возможно, раз в месяц.
— Ты говоришь, что бабочка стала недавним дополнением к твоему кошмару?
Джейк окинул ее оценивающим взглядом.
— Я ведь могу сказать тебе, да?
— Можешь.
— Хорошо, но я буду краток. И поверь мне, эта
Она так и предполагала. Джейк глубоко вздохнул и приступил к рассказу:
— У меня был младший сводный брат по имени Джоби. Мы были разными, как ночь и день. Там дома, в Индиане, я был квадратной свиньей в круглой дыре, а Джоби являлся для нашего отца олицетворением всех его отцовских честолюбивых надежд.
Джейн почувствовала, как пульс ее уже начал набирать скорость.
— Являлся кем?
Джейк произнес это для нее простыми и легкими словами:
— Настоящим человеком с большой буквы. Спортивной звездой. Непревзойденным игроком в баскетбол.
— Что-то случилось не так?
— Очень даже не так.
— И что же? — Джейн ожидала услышать о чем-то трагическом и непоправимом.
— Я уехал и нашел свое место в мире, который я выбрал, а Джоби сорвал много похвал в своем. Но случилось так, что настал момент, когда у него не осталось больше никакого выбора и он попытался стать частью моего мира, но брат был сделан из другого теста.
— Он не смог?
— Он умер.
— О мой Бог, Джейк, прости.
— Это была автомобильная катастрофа. Джоби был пьян. Он ехал слишком быстро. Он попал в аварию и буквально сгорел.
— Ты видел все своими глазами?
— Я приехал на место трагедии через полчаса. Я обвиняю себя.
— Почему?
— Потому что я не сумел уберечь его от гибели. — Джейк замер. — Я мог сделать это и не сделал.
— Вина — тяжелая ноша, которую нельзя нести с собой все время, — заметила она.
— Да, это так.
— Ты пытался поговорить с отцом и матерью об этом?
— Мачехой.
— Отцом и мачехой. Он молчал.
— Сколько времени ты провел в родном городе вместе с родителями после несчастного случая?
Он все еще молчал.
— Ты не возвращался?
— Я приехал на похороны. Мой отец тогда дал мне ясно понять, что больше не хочет меня видеть. Джоби был для него всем. Он обвинил меня в смерти Джоби. Он всегда обвинял. Все было кончено.
— Это не может длиться вечно, Джейк. У твоего отца было время подумать об этом. Он потерял одного сына. Но он вряд ли захочет потерять вас обоих.
Джейк неопределенно хмыкнул.
Не разговаривала ли Джейн с каменной стеной?
— Тебе следует вернуться в Индиану, как только ты покинешь остров. Ты должен попытаться помириться со своим отцом и с самим собой.
О, знала ли она, что впервые Джейк подумал о жизни — и мире — за пределами Рая, с тех пор как паром доставил его в Пургатори больше года назад! Тогда он впервые задумался о возможности вернуться обратно.
— Ты ужасный молчун, — заметила она.
— Я думал. Она ждала.