Райский Град
Шрифт:
— И из-за этого псевдописателя она попросила меня больше не приходить.
— Мде, — буркнул Валентин, когда я закончил. — Спустимся. — Он указал на лестницу, ведущую к нижнему ярусу набережной.
Гранит под ногами был свободен от наледи, поэтому нам ни разу не пришлось схватиться за перила. Золотистые фонари освещали сугробы, скрывающие под собой спящие цветы. Спустившись, мы ступили на брусчатку набережной. На её широкой и длинной площадке прогуливались компании молодых людей, на лавках ворковали влюблённые. А внизу по затянутой зимним полотном
— Это я посоветовал ей, — вдруг сказал Валентин.
— Что? — не понял я.
— Это я посоветовал Катерине разорвать с тобою связь, — терпеливо объяснил он, смотря перед собой.
— Но зачем?
— Я думал, что ты агент Мгомедова. И до сих пор подозреваю. Но ты очень правдоподобно выкручиваешься, а я кое-что знаю о людях и вижу, когда они лгут.
— Никакой я не агент, — обиженно проговорил я. — И нечего лезть в чужую личную жизнь.
— Когда ты с Миланой зашёл в «Авеню», зная, что там выступает Катерина, я задумался: это новая хитрая уловка, или ты просто идиот?
— Не надо оскорблений, — пробормотал я, и тут меня проняло: хамло в шляпе…
— Катерина видела вас. Именно тогда я высказал ей свои подозрения на твой счёт.
— Стой. — Я в замешательстве затряс рукой. — Допустим, я агент. Но какой у меня мотив?.. Какой мотив у Магомедова?
— Катерина ведь всё тебе рассказала. — Валентин поднёс свою сигару ко рту, и я заметил выскользнувшего из-под рукава дракона. — После гибели её отца Магомедов стал временным исполняющим его обязанности. Вся книжная империя города оказалась в его руках. А книги — это пропуск в умы горожан. Магомедову нужна власть, но он не может стать полноправным владельцем корпорации, пока Катерина — единственная наследница — не передаст ему все права.
— То есть Магомедов — главный злодей? — не без иронии спросил я.
Валентин метнул на меня взгляд.
— Я подозреваю его в убийстве книжного барона, — сказал он без обиняков.
Я помолчал, затем усмехнулся.
— Как Магомедов будет воздействовать на умы горожан, если он сам лично не написал ни одной книги? Ты же знаешь: всё за него пишем мы!
— Андроиды, — объяснил Валентин. — Ты слышал о группе хакеров, взломавших роботов-дворников?..
— Встречался с этими роботами…
— Целый штат андроидов-писателей, пишущих…
— Фэнтези?
— …под диктовку Магомедова, тем самым транслирующих его гнусные идеи.
— Какие идеи?
Валентин посмотрел на меня, будто я задал наиглупейший вопрос.
— Магомедов не верит в любовь, — сказал он. — Считает её лишь инструментом для продолжения рода, химической реакцией в организме человека. Ничего святого… А ещё он капиталист, атеист и биоцентрист.
— Настоящий злодей, — подытожил я. — Пингвин, только без монокля и острого носа.
Валентин не ответил на моё ёрничество. Он достал телефон и стал вглядываться в дисплей. Его брови начали медленно сходиться, образуя на лбу две
— Катерина в «Авеню», — наконец сказал Валентин, подняв на меня суровый взгляд. — Вместе с Магомедовым.
— По-моему, ничего странного в этом нет, — сказал я с усмешкой.
Подозрения детектива Валентина-Николая-Знойного насчёт Магомедова, хоть и были логичны и даже желанны для меня, но всё же казались абсурдными, даже фантастичными. Хочет захватить город, продавая людям книги, что напишут для него андроиды? Может, всё намного проще: Магомедов желает заработать и получить в придачу красотку-певицу. Да, для убийства отца Катерины у него имелся мотив, но это ничего не доказывает.
— Катерина в опасности, — терпеливо сказал Валентин, показывая мне дисплей телефона. На нём было высвечено смс-сообщение от «Катрин». — Вергилий требует подписать договор о передачи всех прав на компанию. Если Катерина откажется — не сможет петь.
— Не сможет петь? — озадаченно переспросил я.
Валентин медленно провёл пальцем по горлу. От этого движения кровь похолодела в моих жилах. Но рассудок твердил: не-ет, Магомедов не пойдёт на такое.
— Быстрее, — сказал Валентин и свернул к ближайшему подъёму на парковку.
Парковка была переполнена. Несмотря на мороз, около многих автомобилей стояли кальяны — из салонов вырывались густые клубы белого дыма. Меня всегда забавляло, что закон о запрете курения в общественных местах благополучно обходит эту парковку: любители кальянов ещё пятнадцать лет назад буквально отвоевали у мэрии право курить на набережной.
Валентин нажал на брелок, и из рядов автомобилей, словно рыцарский конь из кустов по первому зову, выкатился заниженный и тонированный CadillacDeville 1949 цвета «баклажан».
Я колебался. С одной стороны, не думал, что Магомедов может быть замешан в каком-нибудь криминале: слишком он мягкотелый, лишь строит из себя. Да и времена романтиков с большой дороги уже давно канули в лету. Ну, припугнёт ухажёров Катерины, ну, подкупит кого надо, не более.
С другой стороны — я уважал авторитет Валентина (простите, детектива Николая Знойного) как лучшего сыщика в Граде. Он распутывал самые хитрые махинации, проводимые через сеть посредников из других городов. Но, хотя его версия «Магомедова-мафиози» и казалась абсурдной, не верить ему у меня не было никаких оснований.
Сначала ехали молча. Но вскоре Валентина будто прорвало. Он выложил мне всё: как, копая глубже и глубже в деле об убийстве отца Катерины, вышел на Магомедова, как устроился в «Ваше перо» лишь для того, чтобы поближе подобраться к подозреваемому и к «его» книгам, как заподозрил меня в связях с преступником. Я кивал, приняв наисерьёзнейшее выражение лица и чувствуя, что этому человеку уже давно хотелось выговориться и рассказать о своём грандиозном расследовании.
В «Авеню» мы вошли около десяти вечера. Вопреки обыкновению, Павел не вышел нам навстречу, и мы прошли в зал и сели за свободный столик.