Райские острова
Шрифт:
– Блейз, что случилось?
– Ниамор мертв. Дун-маг до него добрался. – Я повернулась к Датрику. – Ниамор был тем моим другом, о котором я тебе говорила. Думаю, он узнал, кто нам нужен. Это…
Датрик поднял руку, чтобы остановить меня:
– Давай продолжим этот разговор наедине, Блейз. Я оглянулась на остальных:
– Нет. С какой стати? Флейм и Новисс оба пострадали от его магии, а Тор – мой друг. – К моему удивлению, Датрик враждебно смотрел именно на Тора. Сначала я подумала, что его разозлил Рэнсом, теперь же поняла свою ошибку. Именно Тор вызывал раздражение, даже ненависть
Рэнсом не сразу понял мои слова, а когда понял, побледнел. На мгновение мне показалось, что он упадет в обморок. Тор нахмурился. Флейм вытаращила глаза. Датрик недоверчиво посмотрел на меня.
– Этот хромоножка внизу? – переспросил он. – Как такое может быть? Я не обладаю твоими способностями, Блейз, но ведь его уродство – наверняка следствие дун-магии: оно выглядит неестественным. Ни один злой колдун, особенно обладающий подобной силой, не позволит себе оставаться калекой. И я не могу поверить в то, что это просто иллюзия… да тебя иллюзия и не обманула бы.
Я покачала головой:
– Нет, это не иллюзия. Это его истинное состояние, по крайней мере, на данный момент. Я скорее думаю, что таково следствие его собственного заклинания: когда-то в прошлом он прибег к столь мощной магии, что не сумел с ней справиться, и она частично обратилась на него самого. Он превратился в калеку, был гораздо сильнее изуродован, чем сейчас, и лишился магической силы. Все, что ему оставалось, – это ждать.
– Как тебе известно, со временем сила восстанавливается. Подозреваю, что ждать ему пришлось многие десятилетия. Впрочем, теперь его сила возвращается к нему очень быстро, и он использует ее, чтобы придать нормальный вид своему телу. За то время, что я провела на косе Гортан, он перестал хромать, а его магия стала гораздо могущественнее. – Я вздохнула. – Я все время ощущала исходящее от него зловоние дун-магии, но думала, что это следствие наложенного на него заклятия. В конце концов, Взгляд меня не подвел. Я просто пришла к неверным выводам.
Пока я говорила, Руарт на подоконнике изображал взволнованную курицу: подпрыгивал, хлопал крыльями, чирикал.
Датрик не обращал на него внимания; сомневаюсь, чтобы он вообще заметил птичку. Тем не менее, я встала так, чтобы загородить от него дастелца, и сделала знак Флейм, надеясь, что она догадается отвлечь внимание от странного поведения птички.
Цирказеанка поспешно перевела то, что, должно быть, сообщил ей взволнованный Руарт.
– Может быть, он – Мортред Безумный?
– Ах, чепуха! – с насмешкой оборвал ее Датрик. – Мортред сто лет как мертв!
– Я слышала, что могущественные дун-маги живут очень долго, – спокойно возразила я. Мне начинало казаться, что в одном Руарт прав: Мортред жив и здоров. – Тот злой колдун, которого я убила в Перфе… восьмидесятилетние старики клялись, что он был уже стар, когда они сами еще не вылезли из пеленок… – Я оборвала фразу и напряглась. Тор встревожено смотрел на меня, а Руарт на подоконнике замер, словно прислушиваясь. Трое обладающих Взглядом, мы все ощутили одно и то же.
Рэнсом был
– Что такое? Что случилось?
– Дун-магия, – сквозь зубы сказал Тор. – Наш приятель где-то рядом и только что произнес заклинание.
Рэнсом начал дрожать.
Датрик же мгновенно начал действовать. Одним движением он установил вокруг комнаты защиту. Четыре мерцающих столба выросли по углам, извиваясь, как серебристые морские змеи, а между ними протянулись сияющие полосы, образовав стены из света. Бедняга Рэнсом ничего этого видеть не мог и, не зная о существовании защиты, продолжал дрожать.
Как оказалось, из всех нас он был самым мудрым: мы вовсе не были защищены.
Багровая и голубовато-серебристая магия столкнулись; мы с Тором видели заклинание злого колдуна как тусклый шар, мощь которого была скрыта, как пепел на тлеющих углях скрывает их способность разжечь огонь. Датрик же понял одно: созданная силв-магией стена заколебалась и стала трескаться. Рэнсом и Флейм не видели ничего, кроме наших испуганных лиц, хотя, конечно, Флейм должна была знать достаточно о силв-магии, чтобы догадаться о действиях Датрика.
Трещины расползались по защитной стене, как по поверхности взорванного льда, пока, наконец, серебристый свет силв-магии не погас, а страшная злая сила не хлынула в комнату. Это почувствовал даже Рэнсом. По помещению пронесся порыв ветра, Руарта выбросило в открытое окно, предметы начали падать. Мои легкие лишились воздуха, и дышать стало больно.
К тому времени, когда мы немного пришли в себя, багровый шар висел в воздухе между Датриком и Рэнсомом. Зловоние было таким, что я съежилась.
Датрик посмотрел на меня. Его золотистая кожа внезапно стала болезненно зеленоватой.
– Где оно?
– Примерно на расстоянии руки от тебя справа, на высоте пояса, – прошептал Тор. – На твоем месте я бы не двигался.
Все замерли. Секунды тянулись мучительно медленно. Я чувствовала себя зачарованной, неспособной отвести взгляд от висящей в воздухе сферы. Хотя мне она едва ли угрожала, я испытывала страх перед излучаемым ею злом; и еще меня наполняла жалость к Флейм. Что она должна сейчас переживать…
– Заклинание предназначено мне? – спросила цирказеанка, и голос ее оказался на удивление твердым. Впрочем, я заметила капельки пота в углах ее глаз. – Мог дун-маг узнать, что я больше не подчиняюсь его заклятию превращения, и попробовать снова?
– Вряд ли, – ответил Датрик. – Сомневаюсь, что ему известно: тебе удалось избавиться от его власти.
Его слова Флейм не успокоили.
– Тогда кто намеченная жертва?
– Ну, наверняка не Блейз, – спокойно ответил Тор, – это очевидно. Янко мог бы метить в меня, если ему неизвестно, что я обладаю Взглядом, но он не может знать, что я сейчас здесь, в этой комнате. Остаются Новисс и Датрик. Все слуги в гостинице знают, что Новисса почти всегда можно найти у тебя, Флейм, так что Янко мог целить в него. Ну и все внизу видели, как Датрик поднялся по лестнице – он ведь вошел через главный зал. – Тор взглянул на хранителя. – Или ты прибег к заклинанию, чтобы тебя не заметили?