Райские острова
Шрифт:
Иссантар склонила голову и вышла из зала. Я воспользовался суетой слуг, подававших новые блюда, чтобы тоже ускользнуть, и последовал за ней. Иссантар не отправилась в свои апартаменты; она спустилась на одну из улиц ниже дворца. В этот час там было безлюдно. Иссантар шла медленно, как человек, не имеющий определенной цели, хотя в ней и было заметно волнение. Через несколько минут она подошла к гранитной балюстраде, откуда открывался вид на бухту, и остановилась. Я подошел и встал рядом.
Иссантар не пошевелилась и даже не взглянула на меня. В этом не было нужды: она, должно
– Тебе трудно будет выжить при этом дворе, сирконюший, – наконец сказала она.
– Да, – своим гнусавым голосом ответил я. – Трудно. Я это уже чувствую.
Только тогда она повернулась ко мне лицом.
– Ага, ты и в самом деле обладаешь Взглядом – я не была уверена. Мне показалось, что я чтото такое ощутила… но потом ощущение исчезло. В тебе есть чтото очень странное, молодой человек.
Я ничего не ответил.
– Твоя госпожа – не Дева Замка, – продолжала Иссантар. – А ты, оказывается, всетаки говоришь, хотя мне и сообщали, будто ты немой. Кто ты такой? Кто такие вы оба?
Я посмотрел на Ушат и вдохнул свежий соленый воздух, в котором чувствовался только запах горящего масла из ламп, установленных в нишах стены. Было приятно дышать полной грудью после зловония развращенности, пронизывающего двор Роласса Тригана.
Стоявшая рядом со мной Иссантар настойчиво спросила:
– Так что за историю можешь ты мне рассказать, сирконюший? Только не надо лжи. Я наслушалась достаточно выдумок в этом вертепе разврата, так что не поверила и той, что услышала недавно. Татуировка на руке этой женщины – иллюзия. И татуировка на твоем ухе – тоже.
– Лиссал в самом деле Дева Замка, – сказал я. – Я знаю ее с того времени, когда был птенчиком. Она просто не хотела, чтобы у нее на запястьях появилась татуировка, которую наносят при достижении совершеннолетия, так что она ее подделала. Ты весьма проницательна, раз это заметила: Лиссал очень старалась скрыть использование силвмагии. Надеюсь, Икаан не придет к таким же заключениям.
Иссантар фыркнула.
– Этотто? Он думает только о своих мальчиках. – Она помолчала, а потом вежливо поинтересовалась: – Ты был… ээ… птичником?
Я вздохнул. Моя речь, похоже, все еще оставалась неотчетливой.
– Птенчиком! Прошу прощения. Я знаю, что говорю, мне просто не удается произнести это правильно. Еще несколько недель назад у меня был клюв. Я был птицейдастелцем.
– Ах…
– Ты мне не веришь.
– Ну, скажем так: здесь неразумно было бы принимать на веру все, что ктото говорит.
– Ктото? Разве в твоем распоряжении нет других обладающих Взглядом, кому ты могла бы доверять? Других менодиан?
Свет луны, мешавшийся со светом ламп, очерчивал глубокие морщины на лице Иссантар. Она выглядела такой усталой… и явно с трудом меня понимающей.
– Обладающие Взглядом, которых можно измерять? Ах, доверять… Ну, большинство из них уже давнымдавно отсюда уехали. Приличные люди избегают двора властителя Брета. Теперь здесь нас только трое: Икаан, Ебенк и я.
– Ебенк?
– Секурия Ебенк. Он, правда, предпочитает женщин, но в остальном
– Но ведь патриархия наверняка присылает сюда священнослужителей, чтобы руководить здешней общиной, – сказал я.
– Больше в этом нет смысла: здесь осталось слишком мало верующих, которые нуждались бы в духовном руководстве. Бретбастион – не то место, где приветствуют добропорядочную религию. Зло просачивается из дворца с уровня на уровень, как гнусная отрава. – Она вздохнула. – И когда достойный мужчина или достойная женщина позволяют себе осуждение… – Иссантар заколебалась. – Они или учатся молчать, или исчезают. – Она показала на Ушат. – Скалы тут высокие. Другими словами, друг мой обладающий Взглядом, с твоей стороны было бы мудро держать рот на замке. – Она показала на татуировку на мочке моего уха. – Тебя ведь не защищает даже настоящий знак гражданства. Единственное, что обеспечивает тебе безопасность, – это покровительство твоей госпожи. И всетаки смотри, куда ступаешь, иначе и его может оказаться недостаточно. Я кивнул:
– Что ж, в таком случае я попрежнему буду притворяться немым.
– А? Ах, немым… Да, конечно. Я сохраню твой секрет, если это тебе поможет. – Некоторое время она молчала, потом добавила: – Если ты знаешь Лиссал с рождения, ты мог бы многое рассказать, господин конюший. Надеюсь, придет день, и ты со мной поделишься.
– Может быть. Сейчас же… Сирматриарх, ты должна покинуть Бретбастион. Если ты этого не сделаешь, ты и недели не проживешь. Будешь убита.
Она подошла на шаг ближе ко мне, чтобы яснее видеть мое лицо в тусклом свете.
– Я правильно расслышала? Ты сказал – «убита»?
– Да, – кивнул я.
– Это угроза? – В голосе Иссантар звучало скорее недоумение, чем страх.
– Нет, конечно. По крайней мере исходит она не от меня. Это предостережение, в обоснованности которого я уверен. Я советовал бы тебе исчезнуть сегодня же ночью – покинуть не только дворец, но и Бретбастион.
– Ты говоришь – уверен? – Я снова кивнул. – Но ведь ты тут всего день или два.
– Истина иногда открывается тем, кому везет.
– Вот как? – В голосе Иссантар звучали одновременно и скепсис, и безнадежность. – А ты знаешь, почему я вообще остаюсь во дворце, сирконюший?
– Ты хочешь сказать – помимо того, что твой долг как менодианки оказывать духовную поддержку всем благочестивым людям, еще остающимся в этой забытой Богом дыре?
– Нет такой дыры, которую забыл бы Бог, – укоризненно сказал Иссантар. – Но… да, помимо этого.
Я только покачал головой.
– Изза мальчиков. Я их единственное утешение, единственный взрослый человек в этой… дыре, который им сочувствует.