Райские острова
Шрифт:
Долго ждать нам не пришлось. Через несколько минут нас пригласили в приемную, и мы по длинному красному ковру двинулись к трону, стоявшему на другом конце комнаты. Наверное, в обычные дни приемная бывала полна людей, но на этот раз в ней не было никого, кроме самого властителя и немногочисленных придворных и советников. Властителю Ролассу Тригану было около шестидесяти; это был неряшливый толстяк, известный своими жестокостью и пороками, презираемый и народом, которым он правил, и другими правителями островов. Я видел его раньше, конечно, всего за полгода до того, когда он явился с государственным визитом
Он дождался, пока Флейм прошла половину расстояния до трона, потом поднялся на ноги. Сделал он это без посторонней помощи, что меня удивило: я предполагал, что с трона его подымут придворные… недооценил я властителя. Выпрямившись, он с явным изумлением смотрел на Лиссал. Я догадался, что он не рассчитывал, будто дама, просившая аудиенции, действительно окажется Девой Замка. Он ожидал встретить самозванку или в лучшем случае служанку с посланием с Цирказе; однако он раньше видел Флейм без покрывала и теперь узнал ее.
Властитель сделал несколько шагов навстречу Лиссал, что было высокой честью, и склонился, чтобы поцеловать ей руку.
– Сирнаследница Лиссал, видеть тебя – для меня неожиданное удовольствие.
Она улыбнулась властителю, потом с притворно застенчивой жеманной улыбкой опустила голову. Меня от этого вида затошнило.
– Ты однажды сказал мне, что хочешь жениться на женщине царственной крови, – сказала она так, будто этим все объяснялось.
Властитель вытаращил на нее глаза, пораженный таким откровенным заявлением и дерзостью Лиссал. Ответил он так тихо, что я, должно быть, оказался единственным из присутствующих, кто услышал его слова.
– А ты ответила, что выйдешь замуж за Роласса Тригана только тогда, когда твой возраст сравняется с его весом.
Лиссал ответила столь же тихо:
– Я поспешила. С тех пор я обнаружила, что лучше быть женой государя, чем его дочерью.
Властитель помолчал, давая себе время на размышление. Должно быть, он гадал, чего она добивается, нарушив своим приездом всякий этикет и действуя с такой прямотой. Обычно первая встреча вроде этой не предполагала ничего, кроме вежливого обмена вопросами о здоровье или других подобных банальностей. Все еще не выпуская руки Лиссал, властитель протянул:
– И что заставляет тебя думать, будто властитель все еще хочет взять тебя в жены? До нас доходили слухи о том, что ты несколько месяцев назад сбежала с Цирказе. Невеста властителя должна быть безупречной. – Тон его был даже более резким, чем слова.
Ни то, ни другое, похоже, Лиссал не задело. Она проговорила:
– Брет нуждается в наследнике престола, а как я понимаю, это может оказаться… ээ… трудным делом. Я, однако, готова сделать все, что необходимо… – Лиссал подняла голову и посмотрела в глаза властителю. – Я прекрасно понимаю проблему и вполне способна ее разрешить.
– В самом деле… – Я почти слышал его мысли: властитель гадал, чего не уловил. Лиссал выглядела юной и невинной, однако ее слова противоречили такому впечатлению. Властитель мог не отличаться особой мудростью или ученостью, но дураком он не был. – И чего же ты хочешь
– Свободы. Ты знаешь, что собой представляет двор моего отца, где женщины не появляются без покрывала и ведут затворническую жизнь. Мне нужно большее: я хочу быть почитаемой супругой. Не важно, с кем мой супруг делит ложе, пока он оказывает мне положенное уважение. – Лиссал дала властителю время обдумать услышанное, потом добавила: – Однако подобные детали можно обсудить и позже, не так ли?
– В самом деле, – снова повторил властитель. Он склонил голову и повернулся, чтобы представить Лиссал своим ближайшим советникам.
Конечно, разразился грандиозный скандал. Женщина – наследница престола другого островного государства – таинственным образом появилась на Брете в сопровождении единственного низкорослого конюшего, едва способного выговорить два слова. Не было ни свиты, ни дуэньи, ни корабля с дарами, никаких писем и никаких приглашений.
Исчезновение Лиссал с Цирказе явно не было широко известным фактом, иначе скандал получился бы еще более громким. Властитель знал о бегстве Флейм только потому, что добивался у хранителей ответа на свое предложение, так что им в конце концов пришлось признаться: они не знают, где невеста. Гордость не позволила властителю поделиться с кемлибо этой новостью.
К счастью, никто не догадался, что я дастелец: это сделало бы Лиссал еще более загадочной. Цвет волос и татуировка на мочке уха говорили о том, что я с Цирказе, и хотя большинство жителей столицы знали о событиях в других частях Брета, в самом Бретбастионе ничего не случилось: там никогда не было птицдастелцев. Мы предпочитали кормиться семенами травы, а на голых скалах вокруг города ничего не росло; поэтому никто здесь не знал, как выглядят и разговаривают недавно ставшие людьми дастелцы.
Нам отвели апартаменты во дворце. Думаю, для этого какогото беднягу выгнали оттуда, потому что в комнатах остались следы поспешного переселения. Когдато помещения были вырублены в скале, но камень был скрыт резными панелями и коврами. Если не считать украшений в виде золотых листьев, порадовавших мой птичий взгляд, ничего привлекательного в комнатах не было. Назойливая роскошь и теснота душили; дворец казался таким же тучным и разжиревшим, как и его владелец. Наши вещи доставили из гостиницы; Лиссал принимали с почетом, положенным наследнице престола. В соседней комнате разместилась дуэнья, к Лиссал приставили горничную. Мне отвели комнату рядом с личной приемной Лиссал.
Не успела Лиссал расположиться, как к ней потянулась череда придворных и аристократов, рассчитывающих заслужить ее благосклонность и отчаянно любопытных. Засвидетельствовать свое почтение явились послы других государств, в том числе посол Цирказе. Этот царедворец был вне себя от возмущения: ему не было известно о бегстве Лиссал, однако он не сомневался, что получить разрешение своего отца на такое далекое путешествие без скрывающего лицо покрывала и подобающей свиты она не могла. Он не смел поднять на нее глаза и кончил тем, что стал умолять ее ради приличия закрыть лицо. Лиссал только рассмеялась в ответ.