Райская жизнь
Шрифт:
Роман и два его помощника - Алексей и Виктор - прильнули к иллюминаторам.
Геннадий уже раздвинул шторки, и разочарованным взорам исследователей открылись бесконечные пески.
– А где же это ваше загадочное кольцо?
– спросил Виктор, вглядываясь в кромку горизонта.
Геннадий лениво зевнул.
– Кольцо, мой милый, надо полагать, под песками. Метрах в ста под ними. Вам еще, боюсь, предстоит его откапывать.
Перспектива рытья в песке, очевидно, мало устраивала исследователей.
Заметив, как вытянулись лица у его подопечных,
– Штурман шутит, братцы. Не надо паники. Сейчас вытащим вездеход и прокатимся вдоль колечка. Где-нибудь оно обязательно вылезет на поверхность. Все бы тебе, Геннадий, парней пугать. Кстати, нашим автоматам прорыть шахту в здешних песках не очень сложно. Только мы на этом потеряем дня три, а результаты, скорее всего, будут более чем сомнительны. Надо искать открытые выходы кольца.
– Об этом я и без тебя догадываюсь, - несколько обиженно протянул Геннадий.
– Лучше вытащи наружу датчики. Надо бы уточнить параметры вашей диковинки. И вообще, поторапливайтесь. Не забывайте, что капитан отвалил нам только неделю на решение всех местных кроссвордов, а это, как ни верти, маловато.
– Обычное Федино скупердяйство, - пожал, плечами Роман, уходя вслед за своими ребятами в грузовой отсек...
Спустя час группа планетологов уже занимала места в вездеходе. Геннадий сел в кресло водителя.
Легкий скоростной вездеход был рассчитан на экипаж из четырех человек, двух тяжелых роботов и одну тонну груза. Скорость по ровной местности на планетах земного типа машина могла развивать до ста пятидесяти километров в чае. Издали вездеходы этой марки напоминали огромное блестящее насекомое, и астронавты между собой называли их "Тараканами".
Группа высадки вместе с пилотом катера, функции которого выполнял Геннадий, состояла из четырех человек. В первую поездку по планете отправились трое. Виктора оставили в катере: поддерживать связь со звездолетом и готовить роботов и аппаратуру к работе.
По мнению Виктора, это была совершенно излишняя предосторожность.
– Постороннему, - рассуждал он, - в катер не проникнуть. Роботы со своими задачами справятся сами, а связь со звездолетом можно поддерживать напрямую из вездехода.
Геннадий и Роман вполне сочувствовали Виктору, но жалобы практиканта мало их трогали.
– Все верно, - ответил Роман.
– Успокойся и выполняй задание. Я только вчера хвастался перед капитаном, что вы знаете все пункты и положения устава.
– Да, товарищ практикант, - поддержал планетолога штурман, - он за вас поручился. Я тому свидетель. Ну-ка! Кто помнит, что в Общем Космическом Уставе об аналогичных ситуациях говорится? Неужели никто не помнит?
– Я помню, - неохотно отозвался Алексей, самый прилежный из двух практикантов Романа.
– При высадке на неизученную планету один человек должен находиться в планетолете и, по возможности, не покидать его, поддерживая связь со звездолетом и группами исследователей.
– Более-менее удовлетворительно, - кивнул Геннадий, включая автоматику
– А ты, малыш, - сказал он Виктору, - наблюдай за нами через экраны. И смотри - не засни!
Уже больше часа мчался вездеход по оранжевым пескам планеты. Где-то в глубине под толстым слоем грунта проходила непонятная полоса кольца. Над поверхностью песков никаких намеков на загадочные сооружения пока не обнаруживалось.
Алексей уже начинал клевать носом от однообразия пустыни и непрерывного, ритмичного мелькания металлических ног вездехода.
– А неплохо работает "Таракан", - вполголоса говорил штурман Роману.
– Уже больше восьмидесяти километров отмахали.
– И все песочек, песочек...
– тоскливо отвечал Роман.
– Ты бы, Гена, хоть анекдот какой-нибудь вспомнил, а то ведь заснем.
Вдруг впереди, прямо по курсу вездехода, выглянула из-за барханов непонятная черная точка.
Геннадий первым заметил ее на горизонте.
– Скала, - предположил он.
– Правда, для такой ровной, пустынной местности, - добавил он, для этого оранжевого песочка черные скалы вроде бы не характерны.
– Это еще надо доказать, - пробормотал Роман, включая экран дальнего обзора.
На экране замелькали оранжевые пятна песков, на какую-то долю секунды появился черный, весь в трещинах, треугольник скалы, и Роман даже подпрыгнул от радости.
– Ого!
– восторженно запыхтел он.
– Да ведь это искусственное сооружение!
Геннадий скептически хмыкнул и полез рукой под сиденье за своим биноклем, который предпочитал всем системам электронного наблюдения.
Роман тут же вцепился в бинокль и уже не отрывал взгляда от линии горизонта.
– Оно!
– гудел он, облизывая пересохшие от волнения губы.
– Я был прав! Следы загадочной цивилизации! Какая правильность линий! Напоминает по форме усеченную пирамиду. Проклятый ветер, из-за тучи песка плохо видно. Генка, это наш триумф! Старик на орбите умрет от зависти.
– Дай посмотреть!
– Успеешь! Лучше увеличь скорость "Таракана". Я умираю от любопытства.
Геннадий улыбнулся восторгам друга и поставил переключатель скоростей на максимум. Впоследствии он утверждал, что только благодаря этому они преждевременно не умерли от любопытства.
Скорость вездехода достигла ста пятидесяти километров в час. Пирамида быстро приближалась и вырастала из-за кромки песков все выше и выше. Когда до нее оставалось не больше трех километров, под вездеходом неожиданно что-то оглушительно ухнуло, вверх взметнулась стена песка. "Таракан" подпрыгнул, накренился на правый бок, но, по инерции продолжая движение, пролетел вперед еще сколько-то десятков метров. И снова под ним дважды что-то оглушительно хлопнуло. И дважды вездеход подпрыгивал и, переваливаясь с одного бока на другой, пролетал по песку добрую сотню метров. Прежде чем успела сработать система блокировки, автоводитель выключил двигатели и "Таракан" уткнулся носом в песок.