Райская птичка
Шрифт:
Линетт отпрянула от него и запинаясь ответила:
— Н-но я вовсе не такая… не такая сложная личность… Я никогда не пыталась никого обманывать! — И, когда Луис недоверчиво засмеялся, выкрикнула: — Ты говоришь обо мне так, будто я — изысканное шампанское, а на самом деле я так же проста, как… как… стакан воды!
Смех его замер, черные брови внезапно сошлись на переносице. И маркиз медленно произнес, словно только что это осознал:
— Но мужчина может прожить без шампанского. А без воды — нет…
Вивьен, слышавшая смех брата, неуверенно вышла на террасу. Увидев, как близко друг к другу они стоят, попятилась, не желая навязывать им свое присутствие, но, отступая, она ударилась лодыжкой о горшок с цветком и невольно ойкнула от боли, чем
— О, Вивьен, ты меня искала? — Она смущенно хихикнула и сделала шаг к подруге, — Я не знаю, как объяснить свое поведение. Вы с бабушкой, вероятно, думаете, что я дурно воспитана…
— Мы все отлично поняли, chйrie, — улыбнулась Вивьен, — ни о чем не беспокойся. Миссис Реддиш нам все объяснила!
Удивляясь, как такое может быть, — ведь она сама с трудом понимала себя, — Линетт вошла в столовую и остановилась в нерешительности. Обе старые леди ласково улыбались ей.
— Входите, дитя мое, не стойте там, как будто ожидаете от меня взбучки. Должна признаться, поначалу ваше отвращение к еде весьма меня озадачило, но моя подруга Хелен, — графиня наклонила голову в сторону миссис Реддиш, — напомнила мне эпизод из моей собственной биографии. Я, знаете ли, имела неосторожность осведомиться об ингредиентах блюда, которое с наслаждением ела у нее в гостях на севере Англии несколько лет назад. Ох! — Графиня в ужасе всплеснула руками при этих воспоминаниях. — Блюдо называлось «черный пудинг» и на вкус было божественным, но когда мне сказали, что его основой является бычья кровь… — Она любезно подождала, пока все отсмеются, и снова обратилась к Линетт: — Обещаю, ma petite, вас будут заблаговременно информировать о том, что подается на стол. И больше никаких жареных голубей!
Легкое недоразумение было забыто. Весь вечер миссис Реддиш, Вивьен и графиня окружали гостью нежной заботой, и Линетт впервые за долгие месяцы чувствовала себя уютно, ей казалось, что наконец-то она находится среди настоящих друзей.
Позже у них с Вивьен состоялся долгожданный разговор. Они болтали в спальне Линетт, когда та уже готовилась ко сну. Растянувшись на кровати, Вивьен наблюдала, как подруга смывает перед зеркалом макияж, и внимательно слушала ее рассказ. Поначалу неуверенно, затем с отчаянной решимостью Линетт открывала подруге свое сердце. Она говорила об отце, о том, как он поставил ей ультиматум, о Мерли и ее никчемных приятелях, о мире праздных молодых людей и бессмысленной жизни на Таити. Вивьен прекрасно поняла, что поступок Эдгара Саутерна смертельно ранил Линетт, но она была достаточно мудра, чтобы не обсуждать этого человека с подругой, хотя у нее внутри все пылало от возмущения.
Подойдя к неподвижно сидевшей перед зеркалом Линетт, Вивьен тихо сказала:
— Я знаю, что ты чувствуешь, chйrie, потому что до тех пор, пока я не встретила Жака, мне тоже казалось, что у меня нет никого по-настоящему близкого.
— Но у тебя ведь есть Луис и бабушка…
— Графиня мне не родная бабушка — мать Луиса была ее дочерью и первой женой моего отца. И я знаю, что он любил Жанну до последней минуты ее жизни. Мать Луиса умерла, когда ему было девять лет, и через три года после ее смерти отец еще раз женился. Год спустя родилась я. Моя мама часто говорила со мной об отце. Она думала, что я слишком мала, чтобы понять душевные страдания женщины, любящей мужчину, сердце которого осталось в могиле его первой любви. И верно, лишь много лет спустя я начала вспоминать ее слова и постигать их смысл. Как-то мама сказала мне: «У мужчин из рода Эстевас необузданный темперамент, они властны, суровы и порой жестоки, но если их сердце однажды отдано, оно отдано навечно!» — и горько разрыдалась. Вскоре после этого мои родители погибли — утонули во время шторма. Луис очень тяжело переживал смерть отца. Он совершенно обезумел, стал неуправляемым, выдумывал все новые и новые шалости, изводил всех, кто был вокруг него. Вот тогда сюда приехала графиня, чтобы присматривать за нами, и я
Целый час девушки болтали о предстоящей свадьбе, сражаясь с нападавшей на них дремотой, наконец в дверь постучала графиня и приказала Вивьен дать подруге поспать. Оставшись в одиночестве, Линетт еще немного полежала, размышляя о том, что сказала мать Вивьен. В памяти кружились слова: «У мужчин из рода Эстевас необузданный темперамент, они властны, суровы и порой жестоки, но если их сердце однажды отдано, оно отдано навечно!»
Глава 6
На следующее утро Вивьен и Луис повезли Линетт в обещанное путешествие по острову. Вивьен при этом попыталась тактично уклониться от поездки — думала, что, оставив брата и подругу наедине на целый день, она таким образом поспособствует развитию их нежных отношений, — но Линетт ей этого не позволила.
— Если ты не поедешь, я тоже останусь! — пригрозила она. — Я приехала сюда, чтобы быть с тобой, и, если ты предпочитаешь провести день в саду с книгой, я с удовольствием к тебе присоединюсь.
— О нет, я поеду! — поспешно воскликнула Вивьен. — Я просто подумала, что Луис скоро возвращается в Папеэт и сегодня вам выпала удачная возможность узнать друг друга получше. Познакомившись поближе, вы непременно обнаружите, что у вас много общего…
— Я знаю твоего сводного брата уже достаточно хорошо, Вивьен, — перебила ее Линетт, — и у меня нет ни малейшего желания провести с ним сегодняшний день наедине. Или ты едешь с нами, или я вообще не еду!
Вивьен сдалась, но в машине предусмотрительно заняла заднее сиденье, разделив его с припасами для пикника и не оставив выбора подруге, которой пришлось сесть впереди рядом с Луисом. Впрочем, он вел себя на удивление сдержанно и в начале пути все больше молчал, погруженный в свои мысли. Позже, когда они обходили плантации бананов, ананасов и сахарного тростника, он с гордостью показывал свои владения и проявил себя словоохотливым и компетентным гидом. Линетт немного нервничала, однако вскоре начала получать удовольствие от экскурсии по Парадизу. А вот Вивьен, усердно искавшая и не находившая признаков зарождающейся любви, все больше мрачнела. Решив, что брату мешает ее присутствие, она воспользовалась первым же благоприятным случаем и, когда поля сахарного тростника, который островитяне срезали и складывали на телеги для транспортировки на завод, остались далеко позади, а Луис предложил осмотреть завод, где это сырье превращается в знаменитый ром, поспешно сказала:
— Луис, забрось меня, пожалуйста, по дороге в домик Сесиль. Давно пора кому-то из нас навестить ее, и бабуля расстроится, если я этого не сделаю, оказавшись совсем недалеко от деревни. Сесиль была нашей кухаркой в течение многих лет, — объяснила она Линетт, — потом уволилась и стала жить со своей дочерью. Она всегда ждет гостей и действительно обидится, если я не загляну к ней.
Линетт подозрительно посмотрела на подругу, но была награждена ласковой и совершенно невинной улыбкой. Луис высадил сестру в деревне, пообещав забрать ее на обратном пути с завода, и машина помчалась в сторону комплекса низеньких зданий с трубами.
Линетт уже знала от Вивьен, что остров Парадиз целиком принадлежит маркизу, все плантации, сахарный завод и другие местные промыслы находятся под его контролем. Вивьен тоже была вполне обеспечена и считалась завидной невестой. «Нечего удивляться, — думала Линетт, — что Луис Эстевас так относится к женщинам. Унаследовав огромное состояние, он превратился в мишень для всех девиц, попадавшихся ему на пути, а физические данные и обаяние стали бесплатным приложением к богатству, усилив его привлекательность для слабого пола».