Район : возвращение

Манасыпов Дмитрий Юрьевич

Здесь очень редки мгновения, когда из-за низких, свинцово-серых туч, пробивается солнце. А вот сейчас именно так и было. Лучи отражались от капель росы, которая густо усеяла траву и листья деревьев, переливаясь в этих крохотных живых бриллиантах, мерцающих сотнями граней, которых не существовало. Именно так, как ни странно. Хотя… может, что причиной всех подобных наблюдений было то, что сейчас творилось в моей голове? Первоначальный кавардак, вызванный всеми событиями, которые произошли вчера, ушёл. Впереди были чёткие и понятные задачи, пусть и сложные, но выполнимые, и я был не один. Знал то, что ничего не произойдёт с той, которую люблю, что дело, которое впереди – верное и нужное. Так что остаётся, как не

стать полностью спокойным и делать лишь правильные и выверенные шаги, двигаясь к результату? И в этом – не нужен непонятный и ненужный мандраж, переживания ни о чём и страх перед неизвестностью, наоборот, когда перед тобой вот-вот должно открыться новое поле боя, то необходима лишь чистая голова, не забитая хламом. Вот как сейчас, ага, именно так.

Андерсона пускать вперёд мы не стали, его место занял я. Да, давно не был ведущим, тем, кто прокладывает путь для группы, но ничего и никуда не делось.

Идём вперёд, аккуратненько и внимательно смотрим по сторонам. На крохотных дисплеях, встроенных в верхнюю часть забрала, сама собой выстраивается схема окружающего. Да, вся электроника не сможет справиться, если Район этого захочет, но она всё равно делает часть того, что без неё приходилось выполнять самому. Вон, мелькает красноватый контур за заваленным деревянным забором, давно заросшим "чёрным плющом". Что это у нас там, а? М… а это у нас собачка одинокая, сразу видно. Хорошая такая собачка, здоровенная, чуть ли не с телёнка, покрытая жёсткой шерстью, которая со временем скатывается, покрывается постоянными наслоениями грязи, пыли и крови. В результате в какой-то момент цербер в какой-то момент весь покрывается торчащими как жала колючей проволоки засохшими, твёрдыми и острыми шипами из собственных волос. А, да, у этой милой четвероногой суки ещё и две, а то и три, башки. Мерзких, оскалившихся пастями с большущими зубами, бешеный нрав и ярость ко всему, что ходит на двух ногах. Кто знает, может это генетическая память всех дворняг даёт о себе знать?

Нет уж, собач, давай-ка ты вали отсюда, пока жив и здоров, а то пятеро людей со стволами тебя быстро превратят в решето. Вот и молодец, правильно поступил, рванул с места так, что даже разнёс непонятного назначения сараеподобную халабуду, ещё державшуюся последние годы.

Торопиться нужно, потому что вряд ли нам дадут спокойно дойти хотя бы до первых городских массивов. Уже несколько раз отправляли сообщения Соколу, по закрытому каналу и собственным кодом, но он молчал. Вот это уже нехорошо. Мысли в голову приходят исключительно плохие, потому что если кто-то тебе не отвечает, то здесь стоит готовиться только к чему-то плохому.

Еле заметная тропа вела вперёд, уже ныряя в большой дачный массив, который примыкал к посёлку со смешным названием "Привет". Кто и почему когда-то додумался так его назвать? Да хрен его знает, и без разницы, если честно.

Дачи одно из самых неприятных мест в Радостном, том Радостном, который образовался после Волны. Здесь постоянно крутятся стаи местных четвероногих Изменённых, их давно облюбовали топтуны, и ещё здесь просто живут те Изменённые, которым не нашлось места в самом городе. Этакий аналог бомжей, несчастные, бессильные что-либо предпринять против более сильных коллег, но от этого не менее опасные для обычных людей. Рейдеры не очень-то жалуют Дачи именно из-за того, что здесь маловато того, что можно утащить на Большую землю, а неприятностей намного больше. Хлопотно, в общем, ходить сюда, и нас заставила отправиться в этом направлении лишь нужда.

– Брат, ты хочешь выйти в сторону дороги? – Голос Скопы отвлёк меня от мыслей о том, как лучше обогнуть заросли "крапивы-огневицы", густо торчащие впереди. Ммм… не очень хотелось бы идти к дороге, если быть честным. С одной стороны плюс в том, что дорога даёт относительно неплохую

возможность идти по асфальтовому полотну и сверху наблюдать за обстановкой. С другой, стороны-то, в этом и самый главный минус, потому что видно тебя издалека. Вот и думай, Пикассо, как тебе быть… хотя, ведь есть один маршрут, есть.

– Нет, пойдём прям через сам массив, вот сейчас только выкарабкаемся из этих джунглей. – Так, а что у нас вот справа? Опаньки, как хорошо-то, забор заваленный, а за ним открытое пространство, никаких строений, где супостаты могут какие-нибудь нас караулить. Детектор молчит, а мы всё-таки гаечку туда кинем, да не одну. Чисто? Вот и хорошо, потопали прямо туда.

Крапива вещь неприятная, всегда норовит заползти в мельчайшую щель комбинезона, между шлемом и воротником жилета, тянется, чтобы дотянуться до живого тела. Ожоги от неё очень больные, и ещё это растение-паразит. При каждом контакте крошечные зубчики разрезают кожу, и туда попадают семена, которым очень удобно развиваться в тёплой среде вашего собственного и родного организма. Вот и думайте о том, хочется ли рисковать каждый раз, проходя мимо этой растительной дряни?

– Профессор? – Сдобный остановился. – А вот эту хрень вы изучали?

– Конечно… – Точинов внимательно наклонился к ближайшему кусту. Торчащий вверх толстый стебель с широкими острыми листьями зашевелился, пытаясь дотянуться до него. – Очень интересный экземпляр местной флоры, скажу я вам, дама и господа. Со свойствами своими специфичными, с возможным применением в оборонной промышленности, ну, при соответствующей обработке, конечно.

– Д-а-а-а? – Присвистнул Андерсон. – Это как?

– Своеобразное строение волокон, которые вполне можно использовать при изготовлении некоторых специализированных тканей. Её огневицей ведь не зря назвали, так?

– Ну да. – Сдобный хмыкнул. – Горит тяжело, зараза. Вся в огне, и только чуть чернеет. Как-то раз палили с огнемёта, еле справились.

– Так вот… – Точинов перешёл на поваленный забор. – Её волокна запросто можно использовать при изготовлении таких же вот комбинезонов, как ваши. Повышая их огнестойкость, и способность держать разрыв. Всё очень просто, если правильно применить некоторые химические соединения при обработке, ну и…

Он покрутил пальцем в воздухе, показывая то, что мы как бы поняли, но не до конца.

– Эй, умники! – На самом деле ничего против таких вот объяснений не имею, но двигаться нужно было быстрее. – Вы идёте, или как?

Умникам стало стыдно, и они поторопились, обогнув заросли наверняка недовольной вредной поросли и оказавшись на пятаке бывшего огорода. Вот как вы думаете, во что превратится за неполных два десятка лет ухоженное некогда дачное хозяйство? Только примите поправку в виде Волны и всего последующего биологического беспредела. Результат? То место, на котором мы стояли, было относительно чистым. Всё остальное густо заросло различным местным изменённым бурьяном и теми садово-ягодными культурами, которые некогда были высажены рачительными хозяевами. Поразительное, одновременно и красивое и пугающее зрелище.

По какой-то неведомой прихоти того, что входило в состав Волны, некоторые изменения были настолько странными, что казались фантастичными даже здесь, в Районе, месте, где бред становится явью. Сейчас солнечные лучи били в глаза, затемнённые пластиком забрала, отражаясь от двух деревьев, которые, судя по внешнему виду, были вишнями. Ягоды вырастали, наполнялись соком и цветом, а потом резко становились твёрдыми и мёртвыми кусками чего-то, напоминающего драгоценные россыпи. Очень красиво и очень страшно, когда видишь, как тёплые лучи преломляются, отталкиваются от тяжёлых, прогибающихся вниз ветвей, усыпанных красными точками живых бриллиантов. Вот так здесь, в Районе, можно увидеть то, о чём никогда даже и не думал.