Рай земной
Шрифт:
Старуха отправилась разыскивать слугу, чтобы раздобыть воды, бормоча себе под нос:
– Ха! Смотри, как бы тебя не обвинили в склонности к иудаизму с твоим мытьем!
Аламбра, Гранада, 15 марта 1492 года
Исаак Торрес шел с Авраамом Сенсором к огромному залу для аудиенций, где правили суверены, которым они служили, как могли. Залитый солнцем внутренний двор, витиеватой архитектуры сводчатые галереи сверкали со всей роскошью потерпевшей поражение последней мавританской династии, правившей в
– Что ты можешь предложить, если они вступят в переговоры? – открыто спросил Исаак.
– Я только хочу, чтобы они дали нам время до вызова в суд.
Сенсор состроил гримасу:
– Не предупреждать их, чтобы мы смогли объединить всех, кто поддерживает нас, и собрать деньги в точном соответствии с планом королевы.
– Ты имеешь в виду ту раболепствующую сумасшедшую, что стоит за ее троном? – уточнил Исаак.
– Ты можешь собрать достаточно, чтобы спровоцировать у Фердинанда приступ такой восторженной алчности, что даже врачебное искусство твоего брата Бенджамина не сможет спасти его, – с мрачным юмором ответил Авраам. – Однако ты прав: четверть миллиона дукатов не смогут сдвинуть с места Изабеллу или Торквемаду.
– Приор Санта-Круса давно не посещал дворец, – с надеждой сказал Исаак. – Можно только молиться, чтобы он оставался в стороне, пока дело не закончится. – Он помолчал, а потом спросил: – Ты действительно веришь, что мы можем так быстро собрать четверть миллиона дукатов?
Его товарищ пожал плечами:
– Пять лет назад, когда пала Малага, я платил выкуп почти за пятьсот наших людей. Цена была высокой для каждого, кто жертвовал деньги. Но насколько она возрастет, если на карту будет поставлена судьба всех евреев Испании?
– Вот если бы мы могли связаться с банковскими домами в Генуе и Неаполе… – напряженно сказал Исаак.
Самоуверенное лицо Авраама Сенсора расплылось в довольной улыбке.
– Мы можем сейчас блефовать, а деньги соберем позднее. – Исаак откинул голову назад и засмеялся.
– Да, мой друг, давай блефовать. Трастамары всегда делали хорошую мину при плохой игре, когда у них за душой не было ничего, кроме пригоршни городков, которые они бросали к ногам своей непокорной аристократии.
– Их города и их евреи, не позволим им забывать это, – тихо добавил Сенеор, когда они подошли к стражникам, которые стояли перед дверями зала для аудиенций, скрестив перед собой зловеще сверкавшие алебарды.
Оба богато одетых придворных еле заметно кивнули стражникам, и те пропустили их. Королевских евреев ожидали.
Исаака Торреса всегда поражало несоответствие короля и королевы, которые, хотя и казались абсолютно противоположными людьми, правили с редким единодушием. Фердинанд был смуглый, изящный, настолько красивый мужчина, что его внешность могла обмануть кого угодно. Однако исполненный хитрости взгляд короля сдерживал любого.
Изабелла была небольшого роста, пухлая, с удлиненным лицом, которое было настолько болезненно невыразительным, насколько красивым было лицо ее мужа. Нос у нее был длинный, похожий на вытянутую
Король сидел, откинувшись назад, а его длинные, украшенные перстнями пальцы спокойно лежали на богатой черной бархатной паре, в которую он был одет. Фердинанд Трастамара предпочитал черные одежды, за исключением случаев государственной важности. Изабелла выдвинулась вперед на своем отделанном затейливой резьбой троне, держа в маленьких грубоватых ручках пергамент тяжелый античный материал, который использовали только для официальных воззваний.
– Мы разрешили вам войти, – сказал Фердинанд с обманчивой вялостью, махнув Сенсору и Торресу, чтобы они подошли ближе к трону по блестящему мраморному полу.
Они церемонно поклонились, поскольку Изабелла с пристрастием относилась к подобным вещам. Исаак встретился взглядом с мрачными глазами Изабеллы. «Ее огорчает все это», – мысль удивила его самого.
– Вам позволено прочитать это. Решение печальное, однако воля Божья должна быть исполнена, – спокойно сказала она. Голос ее был твердый, хотя Исааку показалось, что он уловил в нем нотки нерешительности.
Мужчины сели за низкий круглый медный столик напротив возвышения, где восседали их величества, быстро, но внимательно просмотрели воззвание, которое что интересно – еще не было подписано. Значит, они не хотят вступать в сделку. Исаак встретился взглядом с Авраамом. Старый раввин заговорил первым:
– Изгнание всех ваших подданных-евреев разорит нацию, милостивая королева.
Губы Изабеллы сжались.
– Конечно, есть выбор, который вам предлагает святая мать-церковь. Примите христианство и познайте единственную истинную веру, – ответила она с рвением в голосе.
– Вы находите это настолько неразумным? – спросил Фердинанд, поднимая свой чисто выбритый подбородок и глядя на мужчин, как кот на пару жирных канареек.
Изабелла посмотрела на своего супруга, и ее светлые глаза злобно вспыхнули. Она здесь для того, чтобы спасать души, а не заключать сделки для пополнения королевской казны.
– Наша вера, ваше наимилостивейшее величество, поддерживала нас почти пять тысяч лет. Мы полностью преданы коронам Кастилии и Арагоны, оставаясь при этом евреями, а не христианами, – просто сказал Авраам, адресуя свои слова королеве и краешком глаза наблюдая за лицом короля.
Это создаст сложности, ибо сейчас, когда мавританские еретики выдворены с наших земель, мы должны будем объединить всех испанцев под знаменем нашей святой веры, – сказала она, все еще сидя прямо на троне.
Но разве оставшимся мусульманам не дали срок сорок лет, за который они должны были ассимилировать? Разве им не было обещано, что они могут в безопасности исповедовать свою религию все это время? – спросил Исаак, уже заранее зная ответ, поскольку он был главным участником переговоров, когда обсуждались условия капитуляции.