Рай — Техас!
Шрифт:
Иногда она, отрываясь от своих занятий, обнаруживала, что он задумчиво наблюдает за ней. Она тут же начинала думать о будущем, представляя себе пухленьких ребятишек и дом, наполненный их смехом. Разве это так уж невозможно? Ведь он тоже человек и, значит, может чувствовать то же самое, что и она. Ее бросало в жар при мысли об этом. Возможно ли такое, что в будущем ее может ждать нечто большее, чем просто воспоминания? Весь день она посвятила напряженной работе, пытаясь избавиться от дурного наваждения. Как только она приготовила пригласительные письма для именитых гостей,
Большую часть дня Грейси провела в кантри-клубе, решая проблемы, связанные с расстановкой столов. Она справилась с этим где-то около пяти часов и вдруг вспомнила, что еще не получила зарплату. В ее кошельке залежалось ровно четыре доллара, и она со всех ног кинулась на последний этаж отеля в офис студии «Уиндмилл», надеясь застать кассиршу на месте.
К ее разочарованию, там уже никого не было, и миссис Уиллоу запирала дверь конторы. Грейси бросилась к ней:
— Мне очень жаль, что я опоздала, но у меня был совершенно сумасшедший день. Не позволите ли вы мне получить мои деньги?
Уиллоу иронически пожала плечами и открыла дверь:
— Пожалуйста, мисс Сноу.
Грейси вошла в офис. Несмотря на то что она, как могла, старалась угодить этой леди, их отношения продолжали оставаться довольно натянутыми. Грейси предполагала, что это связано с тем, что Уиллоу сердита на нее за частые отлучки. Она решила поправить дело:
— Я, конечно, провожу много времени вне съемочной площадки, миссис Уиллоу, но вы сами велели мне исполнять распоряжения Бобби Тома, а он хочет, чтобы я проследила за организацией турнира по гольфу.
— Прекрасно, Грейси. Это не имеет значения.
Уиллоу была строгим надсмотрщиком, и Грейси не могла припомнить случая, чтобы она так снисходительно отнеслась к кому бы то ни было. Видимо, у нее сейчас хорошее настроение, и, значит, самое время поднять вопрос о своем будущем.
— Меня интересует, каковы ваши планы относительно меня?
— Планы?
— Относительно Лос-Анджелеса. Хотите вы, чтобы я туда поехала, или нет?
— Я полагаю, ты должна об этом спросить Бобби Тома. — Она принялась просматривать одну из верхних папок с какими-то бумагами. — Я слышала, что чета Лейкеров прибыла на турнир. Я многие годы следила за этой парой и надеюсь, что у меня будет шанс познакомиться с ними сегодня за ужином.
— О, я уверена, что Бобби Том с радостью представит им вас. — Она растерялась и стала внимательно подбирать слова. — Миссис Уиллоу, я не хочу, чтобы мои личные отношения с Бобби Томом влияли на мое профессиональное будущее. Независимо от того, кто дает мне указания, вы — мой работодатель, и, я полагаю, будет лучше, если вы саЪш известите меня о ваших намерениях.
— Мне очень жаль, Грейси, но сейчас я больше ничего не могу сказать. — Она опять принялась просматривать папку с начала и вдруг остановилась. — О, я совсем забыла.
Мурашки побежали по спине Грейси, когда она увидела, как Уиллоу подошла к другому столу, выдвинула средний ящик и вынула из него небольшой конверт.
Ее голос прозвучал как мышиный писк:
— Почему, миссис Уиллоу? Почему мой чек хранится отдельно от остальных?
Смущение Уиллоу было очевидным.
— Кто знает, почему наш бухгалтер так делает.
— Вы, — собравшись с духом, отпарировала она. — Вы, как продюсер студии «Уиндмилл».
— Видишь ли, Грейси, тебе лучше поговорить обо всем этом с Бобби Томом. Извини, но мне очень некогда. — Она сунула чек в негнущиеся пальцы Грейси.
Грейси чувствовала, как что-то холодное ползет у нее по спине. Она с трудом смогла набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы говорить. Ужасная догадка терзала ее душу.
— Бобби Том все это время платил мне зарплату, не так ли? Он мой работодатель, а не «Уиндмилл»?
Уиллоу взяла свою сумочку и направилась к двери.
— Извини, Грейси, я действительно спешу и не хочу в это впутываться.
— Вы уже впутались.
— Видишь ли, Грейси, одно ты должна усвоить хорошо, если хочешь уцелеть в этом бизнесе, — нельзя гладить против шерсти звезду. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Грейси слишком хорошо понимала. Бобби Том все это время платил ей зарплату и попросил Уиллоу держать это в секрете.
Ее ноги подкашивались, когда она вслед за железной леди выходила из комнаты. Она чувствовала себя так, словно в ее душе вдребезги разлетелось что-то хрупкое, такого предательства она не ожидала совсем. Пока лифт полз к вестибюлю, все ее сумасшедшие грезы испарились. Еще утром Грейси тешила себя ложными надеждами, что он может полюбить ее, но теперь знала точно, что она для него ноль без палочки, сухая былинка, приставшая к сапогу.
Она вышла из отеля и в оцепенении побрела к машине. Крупные слезы ползли по ее щекам. До сих пор она жила в иллюзорном перевернутом мире, а теперь все встало на свои места. И оказалось, что она обязана ему всем: крышей над головой, едой, каждой незначительной покупкой — от шампуня до тампакса. Она съежилась, словно от удара, вспомнив, как гордилась собой, когда оставляла ему плату за жилье и платье в ящике письменного стола. Он, должно быть, очень смеялся, наблюдая, как его денежки, совершив совсем небольшой оборот, возвращаются к нему. Как он мог шутить над ней таким образом? Впрочем, он любит пошутить. Он веселый человек — Бобби Том.
Она все сильнее давила на газ и никак не могла удержать слезы. Почему она не догадалась об этом раньше? Он совсем не нуждался в ней. Он жалел ее и придумывал для нее работу из жалости, точно так же, как учреждал благотворительные фонды для чужих детей и выписывал чеки друзьям, потерпевшим неудачу. У него для нее никогда не было достаточно работы, и она даже не могла сейчас утешиться сознанием, что все-таки отработала эти подачки. Он все время знал, что ему не нужен никакой секретарь, он просто не хотел, чтобы ее уволили по его вине. Бобби Тому нравилось играть роль Господа Бога.