Рай — Техас!
Шрифт:
В ней всегда преобладало чувственное начало, и она знала это, но тщательно скрывала от других. Просто зрения ей никогда не хватало, ее руки стремились к осязанию, вот и сейчас в кончиках ее пальцев зародился знакомый зуд. Грейси понравились низенькие столики на гранитных подставках, столешницы которых представляли собой отполированные поперечные спилы стволов вековых деревьев. Оригинальные стены маленьких помещений — покрытые лаком, обитые ситцем, обшитые кожей — притягивали ее ладони. Глубокие кресла, обтянутые полосатыми чехлами, манили присесть, а запах эвкалипта празднично
Потом она уловила легкий запах хлорки. Анфилада маленьких комнат привела ее к грубой булыжной стене. Грейси обогнула ее и оказалась в просторном импровизированном гроте. Своды искусственной пещеры были набраны из листового стекла, обработанного пескоструйкой. Коричневые стволы пальм, нежные побеги бамбука и других экзотических растений росли прямо из черных мраморных плит, придавая гроту вид тропических зарослей. Бассейн неправильной формы, выложенный черным кафелем, напоминал скрытый в джунглях таинственный водоем, к которому приходят на водопой динозавры.
Но заросли населяли отнюдь не исторические ящеры, а вполне современные существа. Десятка три полураздетых хомо сапиенс бродили под сводами стеклянной пещеры. Все женщины здесь были молоды и ослепительно красивы, а мужчины, как черные, так и белые, поигрывали гипертрофированной мускулатурой. Грейси мало что знала об игроках в футбол, но слухи об их моральной распущенности докатились и до нее, и, судя по крохотным бикини красоток, здесь вот-вот должна была раскрутиться шикарная оргия. Грейси вздохнула и решила, что ни за что на свете не станет участвовать в ней.
Резкие женские возгласы заставили ее обернуться. Возле огромного окна, в котором сияли огни озера Мичиган, она увидела просторную ванну, покрытую хлопьями мыльной пены, в которой резвились четыре русалки. Их блестящие загорелые груди то и дело выпадали из крохотных бюстгальтеров, и Грейси почувствовала легкий укол зависти. Затем она перевела свой взгляд на одинокую фигуру мужчины, который стоял неподалеку от пышногрудых наяд, и по коже ее побежали мурашки восторга.
Она тотчас узнала его — по фотографиям. Он стоял спокойно-неколебимо, как султан, пресыщенный суетным бытом гарема, а она обмирала от сладкого холодка. Это был он — Бобби Том Дэнтон, блистательный властелин. Он был воплощением всех мужчин, о которых она мечтала в удушающей мгле одиноких ночей, он олицетворял всех молодых людей, которые никак не могли запомнить ее имени, он один заменял собой когорту седеющих мудрецов, которые восторгались ее острым умом, но не догадывались пригласить на свидание. Он был сверкающим невероятным созданием, присланным в этот мир капризной и своенравной богиней любви, чтобы напоминать некрасивым женщинам о том, что некоторые вещи для них недоступны.
Она знала по фотографиям, которых насмотрелась, что его стетсон скрывает под собой светловолосую шевелюру и пару голубых глаз. Какой-нибудь скульптор эпохи Ренессанса с восторгом ухватился бы за такую натуру. У него были сильный прямой нос, квадратный решительный подбородок и крупные чувственные
Кроме стетсона, на нем были короткие ковбойские сапоги и махровый купальный халат в зигзагах красных и черных «молний». В левой руке Бобби Том держал бутылку с янтарным пивом, правой время от времени подносил ко рту сигару, выпуская клубы густого дыма.
Небрежно запахнутый халат открывал мускулистые икры игрока. У Грейси пересохло во рту, когда она неожиданно для себя подумала: а что, если под этим халатиком он… ммм… не вполне одет?
— Эй! — услышала вдруг она. — Я же сказал, чтобы ты подождала меня в прихожей.
Крепыш с бычьей шеей, который впустил ее в дом, попытался подойти к ней сзади, но она отпрыгнула от него. Он держал в руке какую-то небольшую коробку.
— Стелла сказала мне, что ты знойная штучка, но я предпочитаю блондинок. — Он наконец-то окинул ее изучающим взглядом. — Бобби Том тоже любит блондинок. Какой масти твоя настоящая шерстка?
Она подняла руку к своей французской завивке:
— Вообще-то я…
— Мне нравится твоя упаковка — как у школьной библиотекарши. Это неплохо, но требуется побольше краски. Бобби Том любит макияж.
«И пышные бюсты, — подумала она и бросила взгляд в сторону ванны. — Бобби Том любит крашеных блондинок с большими титьками».
Она медленно скользнула глазами по коробке в руках крепыша, пытаясь понять, за кого же ее принимают. Она хотела выбрать верную линию поведения. Здоровяк почесал себе грудь.
— Разве Стелла не сказала тебе, что ему нужно нечто особенное? Он в такой тоске из-за этой истории. Он даже поговаривает о том, чтобы навсегда оставить Чикаго и переселиться в Техас. Мы с парнями хотим его малость повеселить. Бобби Том любит раздевашек.
— Раздевашек? — Пальцы Грейси сомкнулись на крупных фальшивых жемчугах ее вечернего ожерелья. — Но позвольте… Я сейчас вам все объясню…
— Одна стрипушка так долго держалась при нем, что я подумал, как бы ему не пришло в голову жениться на ней, но она не справилась с викториной. И раздевашки, и эта дурацкая викторина — это все от разболтанных нервов. Я до сих пор не могу поверить, что лучший принимающий НФЛ вынужден сменить свой футбольный шлем на киношные цацки. Чертово колено!
Кажется, он говорил сам с собой, и Грейси ничего не ответила. У нее появились свои заморочки. Невероятно — но факт. Ее — последнюю тридцатилетнюю девственницу планеты Земля — приняли за дешевенькую стрипушку.
Это смутило ее. Потом ужаснуло. Потом разозлило.
Он снова критически осмотрел ее:
— Девица, которую прислала к нам Стелла в прошлый раз, была одета монахиней. Бобби Том чуть не лопнул от смеха. Но на ней было много косметики. Тебе лучше пойти подкраситься.
Пора наконец покончить с этик! недоразумением. Она откашлялась: