Рай для двоих

Спэнсер Кэтрин

— Вы правы. Я приехал из-за границы.

— Кто-то вас ждет?

— Нет. Это будет сюрприз.

— Вы выбрали хороший день для неожиданного появления. На обед будет много еды.

Микос оглядел переполненную стоянку у таверны. Значит, многие жители предпочитают, чтобы за них кто-то готовил.

Интересно, Джина среди них?

И живет ли она на острове до сих пор?

А если нет, где ее искать?

Черт! Нужно привести в порядок чувства прежде, чем он снова увидит ее. Жизнь без нее утратила

все краски, кроме серой. Микос пытался узнать о Джине у Анджело, но тот лишь пожимал плечами:

— Хочешь знать, как у нее дела, Миколас, спроси ее сам.

Тысячу раз или больше за первые недели без Джины он поднимал трубку с желанием позвонить ей, но каждый раз уязвленная гордость не позволяла ему набрать ее номер. А потом Микос вдруг понял, что не может жить без Джины и даже готов рискнуть и получить второй отказ.

Он повернул на дорогу, ведущую к ее дому. Окна, открытые настежь, возвещали, что Джина дома, хоть она и не зажгла свет. Микос твердо зашагал вверх по лестнице.

Джина ушла от Ирвинов в девять. Ее желудок был полон индейкой и другими яствами. Впервые за последнее время девушка наелась досыта. Вечер прошел чудесно: легко и весело.

После заката стало прохладно. Джина торопливо взбежала вверх по лестнице к дому.

— Не надо было все-таки оставлять окна нараспашку, — пробормотала она, роясь в сумочке в поисках ключей.

— Точно, — подтвердил глубокий баритон с акцентом. — Оставляя окна открытыми, ты приглашаешь кого-нибудь забраться к тебе. Я сам хотел сделать это, но я и так совершил достаточно ошибок. Не в моих интересах добавлять еще одну.

Крик застыл в горле Джины. Но потом она узнала этот голос.

— Микос?

— Ты ждала еще кого-то? — он наклонился с ленивой грацией и поднял ключ, выпавший из рук девушки.

— Нет, — выдохнула Джина. — Чего ты хочешь?

— Тебя. Я хочу тебя.

— Но почему?

— Потому что без тебя я никто.

Сердце екнуло. Не удержав равновесия, Джина схватилась за дверь.

— Только не говори, что собираешься упасть в обморок. — Микос удержал ее за локоть.

— Нет, не собираюсь. — Джина подавила приступ тошноты. — Просто не ожидала увидеть тебя, вот и все.

— А дрожишь от холода.

— Войдешь? — сменила тему Джина. — Мне нужно сесть.

Микос проводил Джину в гостиную и зажег лампу на столике рядом с ее креслом.

— Закрыть окна?

— Да, пожалуйста. И разожги камин.

— Хорошо. — Микос подождал, пока дрова разгорелись, и снова обратился к Джине: — Я могу принести тебе чего-нибудь? Может быть, бокал бренди?

— Нет, спасибо.

— Можно я плесну себе немного? Я проделал долгий путь, чтобы открыть тебе свою душу. Правда не уверен, что смогу подобрать нужные слова.

— Ты знаешь, где бар.

Оставшись

одна, Джина стала судорожно размышлять. Она впервые видела Микоса таким. «Я хочу тебя», — сказал он, и, кажется, искренне. Но что значит это его «хочу»? Возможно ли, что Микос каким-то образом узнал о ребенке? Или Анджело заставил его приехать?

Нет. Это невозможно. Она писала и звонила деду, но ни разу не обмолвилась о ребенке.

Так, может, Микос приехал по велению сердца? — вспыхнула надежда в сердце девушки.

— Я закрыл окна в гостиной! — прокричал Микос сверху. — Могу закрыть и эти, пока я здесь.

— Нет, Микос, оставь!

— Хорошо, Джина. — Он спустился к ней. — Не расстраивайся. Я просто подумал, что в спальне будет холодно.

— Я люблю прохладу в спальне.

— Как скажешь. Я приехал не затем, чтобы учить тебя вести хозяйство.

Джина осмелилась взять его за руку.

— Тогда скажи мне, зачем ты здесь?

Не было смысла дольше откладывать. Взяв бренди, Микос проследовал за Джиной в гостиную. Он всегда находил нужные слова на работе. У него никогда не возникало проблем при расставании с девушками. Но делать предложение? Микос не знал, как поступают в таких случаях.

— Я хочу жениться на тебе, Джина.

— Почему? — Девушка в крайнем удивлении смотрела на него.

— Потому что люблю тебя. Я скучал по тебе так сильно! Ты даже не представляешь. И теперь понятия не имею, как смогу жить без тебя.

Джина хотела было ответить, но Микос знаком попросил ее молчать.

— Позволь мне добавить: я не стану винить тебя, если ты откажешь. Я сделал тебе больно тогда в «Бабочке», но влюбляться не входило в мои планы, и я не знал, что делать.

— Ты сказал, что я использовала тебя.

— Все моя глупая гордость… Но это не извиняет меня. После смерти твоей матери я пытался признаться тебе в любви, но ты не слушала. Я уехал, как обиженный мальчишка. И вот я здесь, чтобы попытаться снова. Я люблю тебя, Джина. Люблю всем сердцем. Не потому, что мне жаль тебя или я испытываю чувство вины. Но оттого, что ничего не могу поделать. И если ты можешь простить меня за все, обещаю: я никогда больше не заставлю тебя плакать.

— Но ты уже… — слезы, как бриллианты, сверкали на ее щеках.

— Не надо! — Он обнял ее. — Джина, дорогая, ангел мой, душа моя, если тебе больно даже видеть меня, я уйду. Но знай, ты — единственная женщина, с которой я хочу состариться. И если у меня есть шанс…

— Есть, Микос. Но прежде я хочу, чтобы ты узнал…

— Я знаю, что буду любить тебя всю жизнь и даже больше. Это все, что имеет значение.

— Я тоже люблю тебя, Микос. Я полюбила тебя с первого взгляда. Но скрывала от тебя свои чувства и ранила нас обоих. Пойдем. Я хочу показать тебе кое-что.