Равен
Шрифт:
— Готова ехать? — спросила Мила, встряхнув своими шикарными золотыми волосами.
— Одну секунду, — ответила я. Затем вновь подошла к папе. — Я напишу, когда мы доедем и заселимся в общежитие.
— Договорились, — кивнул он, а затем засунул руку в карман и извлёк наружу маленькую синюю коробочку, обитую бархатом.
— Что это?
— Это твой подарок. Счастливого учебного года.
Заинтригованная, я забрала коробочку и открыла. На меня смотрела крошечная золотая балерина
— Это от нас с твоей мамой, — добавил папа.
А
Мама умерла, когда мне было восемь. Она была самой невероятной танцовщицей из всех, что я знала, и самой невероятной мамой, какую только можно пожелать. Я помню, как она впервые привела меня в танцевальный кружок. Как смотрела мои первые выступления. А потом… потом она заболела. Но несмотря на то, что прошло десять лет, я по-прежнему чувствую, что она рядом. Что она поддерживает меня в трудные минуты и гордиться в счастливые. И мне всё равно её очень не хватает.
— Он такой красивый, — выдохнула я, смотря на кулон.
— Он принадлежал твоей маме. Был, можно сказать, талисманом. Я подумал, что тебе не помешает удача в новом месте, — его губы расплылись в мягкой улыбке.
— Спасибо, попочка, — всхлипнула я и бросилась на отцовскую шею.
Он крепко прижал меня к себе, а затем шепнул на ухо:
— Эй, мышка?
— Да?
— Покажи всем чего стоит моя девочка.
— Обязательно, — кивнула я, отстраняясь. — Поможешь?
Аккуратно сжав кулон пальчиками, я достала его из бархатной коробки и протянула отцу. Тот забрал его, дождался, пока я подниму копну своих тёмных волос и, обернув кулон вокруг моей шеи, застегнул его. Я моментально опустила взгляд на крошку-балерину.
— Красотка, — выкрикнула Мила.
Я обернулась на звук и увидела сияющую улыбку.
— Она права, — подмигнул папа.
— Спасибо, — мои губы расплылись в улыбке. — Ну мне наверное пора.
В ответ последовали понимающие кивки.
— Хорошо вам добраться, мышка. И да, я люблю тебя.
— Я тоже очень тебя люблю, пап.
После этих слов, я быстро наклонилась и поцеловала отца в щёку, затем поспешила к кабриолету и уселась на пассажирское сиденье.
— Ну что, вперёд и только вперёд? — спросила Мила, ухмыляясь.
— Вперёд и только вперёд, — повторила я её слова. Эх, вот бы мне столько воодушевления.
Затем подруга завела мотор своей новой машины, папа отошел в сторону, освобождая нам место для разворота. Наши взгляды опять встретились, затем мы обменялись ободряющими улыбками. Не успела я вскинуть руку, чтобы помахать, как Мила дала по газам и в следующий момент мы скрылись за поворотом.
***
Следующий час мы провели в дороге, распевая во весь голос песни восьмидесятых. Я была одновременно взволнована и счастлива. Совсем немного и я встречусь лицом к лицу с местом, о котором мечтала всю жизнь. До сих пор мне не верилось, что всё это реально.
Мы мчались по залитому солнцем шоссе, погода нам благоволила, так что
Кабриолет Виктор Григорьевич вручил Миле на совершеннолетие. Подруга была очень удивлена и поначалу даже отказывалась от столь шикарного подарка. Но её отец чётко сказал: «Машина остаётся не зависимо от того, будешь ты на ней ездить или нет». Помню, как долго она изливала мне душу, потом составляла списки «плюсов» и «минусов». В итоге Мила решила, что кабриолет пригодится ей на время учёбы в Академии, а еще её, как и меня, подкупил потрясающий цвет. В общем, не успела подруга получить права, а мы уже решили, что отправимся в Равен вместе. Так и произошло.
Когда мы, наконец, свернули с шоссе, Мила приглушила радио и снизила скорость.
— Волнуешься? — спросила она, поворачивая машину вслед указаниям навигатора.
— Безумно, — улыбнулась я. — А ты?
— Тоже.
Справа и слева от нас простирались ряды лиственных деревьев, за ними простирались поля. Невольно, я засмотрелась на эту красоту. Конечно, Солярис был очень зелёным городом, со своим потрясающим парком и уютными скверами. Но он всё же был городом. Здесь же было так тихо и умиротворённо.
— Мы точно едем туда, куда нужно? — нахмурилась я.
— Карта говорит, что да. Меня тоже смущает… — начала было она, но не успела договорить.
Ведь впереди показалась огромная синяя вывеска с надписью «Равен».
Проехав еще метров пятьсот, мы свернули направо. Не прошло и минуты, как на горизонте замаячило светлое здание «РАИ». Мила даже сбросила скорость, чтобы мы могли лучше рассмотреть здание, расположившееся по левую руку от нас. А оно…оно было огромным!
— Невероятно, — только и выдохнула я.
Первым, что привлекало внимание, была башня, выстроенная из светлого кирпича. Она возвышалась над зданием, словно хранительница.
— Ты только взгляни на окна! — взвизгнула Мила.
Я опустила взгляд и усмехнулась.
— Большие, всё как ты любишь.
— Мне здесь уже нравится! Надеюсь, наша комната будет не менее эффектна.
— Скоро узнаем, — заметила я.
Когда мы почти миновали корпус, я услышала доносящуюся сбоку классическую музыку. Подняв глаза на здание, я поняла, что звук идёт со второго этажа. Два окна с этой стороны были открыты нараспашку, но даже так я не могла различить, что же такое происходит внутри — слишком высоко был второй этаж.
— Ты слышишь? — лишь поинтересовалась я.
— Да, — губы Милы скривились в счастливой полуулыбке.
Миновав главный учебный корпус и повернув налево, мы уткнулись прямо в шлагбаум. Рядом с ним расположилась небольшая будка, из которой мигом высунулось лицо охранника. Его густые брови поднялись в немом вопросе.
— Мы в Академию, — выпалила подруга, а затем слегка нахмурилась, словно жалея о некорректной формулировке.
Я опустила ладонь на её плечо, девушка обернулась и легонько кивнула.