Равен
Шрифт:
— Пятьдесят, — хмыкнула Нина. — Я еле удержала его.
Наконец пальцы нащупали кусочек картона. Он оказался приятного жемчужного цвета, что меня, в целом, мало интересовало. Я быстро перевернула его другой стороной и не удержалась от тяжёлого вздоха.
— О, Феликс, — имя близкого мне человека шепотом слетело с губ.
Я во второй раз пробежалась глазами по строчкам, а затем в третий. «Я дал обещание, и никуда не исчезну. Спасибо за ту ночь. Никогда её не забуду. И всё что было, и всё что будет. Всегда твой, Феликс».
Глава 22
Порой
Накануне вечером я была убеждена, что мне придётся прибегнуть к одному из решений. Столько всего произошло с Айваном… а потом еще и Феликс вздумал напомнить о себе. Но оказалось, моё сердце сделало свой выбор раньше головы, и оно было непреклонно.
Однако танцы никто не отменял. Сегодняшний день был особенным, ведь именно сегодня проходила одна из немногочисленных репетиций Зимнего спектакля. И я ждала её с нетерпением, поражаясь собственной новоприобретённой ясности.
Удивительно, как всё в этой жизни может быть взаимосвязано. Стоило мне отпустить все тревоги: по поводу Феликса и Айвана, по поводу Никиты и Макса, Кристофера с его травмой… Стоило забыть ту ужасную ночь в порту, а потом то, как я оказалась на волоске от вылета из Академии и, даже, как встретила волка в лесу, и моя уверенность в танцах вернулась.
Все последние недели находилось что-то, что бередило мой покой. Сегодня же я не думала ни о миссис Дамески, ни о мисс Морган. Не думала о том, что я — первокурсница, которую взяли в серьёзную постановку. Я просто чувствовала, что мне это по плечу. Нужно лишь танцевать.
С этим настроением я поднялась пораньше, чтобы прийти к сцене одной из первых. Не спеша размяться и повторить все связки. Я даже завтрак пропустила, лишь перехватила яблоко по дороге, забрав кофе с собой. Это было весьма кстати, ведь солнце и пышные облачка еще не гарантировали тепло. А я, по своей наивности, решила ограничиться толстовкой, которая грела, но недостаточно для раннего утра октября. К театру я двигалась почти вприпрыжку.
— Зато разогреюсь, — сквозь зубы заметила я самой себе.
Как и в первый раз, сцена встретила меня сильным запахом пластика. Однако вместо студентов и полутьмы, здесь было совсем тихо и совсем темно.
— Интересно, — вырвалось у меня, когда я преодолела входную дверь.
Смущённо взглянув на экран мобильного телефона, я обнаружила, что до начала класса осталось всего сорок минут. Но я всё равно пришла первой.
Ладненько. И где здесь выключатель?
Пошарив ладонью по стене, я смогла обнаружить несколько поворотных выключателей и замерла, затаив дыхание.
— Так, надеюсь, я ничего не взорву.
Зажмурив один глаз, я повернула ближайший. В ответ раздался негромкий щелчок, а затем лампы в последних рядах ярко вспыхнули. С каждой секундой их свет становился всё ярче. С губ сорвался облегчённый вздох.
Повертев еще несколько выключателей, я зажгла свет на трёх первых рядах, чтобы тот попадал и на сцену. Дальнюю же часть зала
Мои мечтания прервал шум снизу. Ну вот, недолго я наслаждалась собственным одиночеством. Быстро сев, я притворилась, что разогреваюсь. Не успели мои ноги сложиться «бабочкой», как в зал ворвалась Софи.
— О, не думала, что кто-то уже здесь, — весело заметила девушка.
— Я ранняя пташка, — постаралась искренне улыбнуться я.
У меня не было причин ненавидеть Софи. Не считая той, что именно с ней изменял мне Никита.
— Ты с первого курса, да?
Девушка присела на кресло в первом ряду и начала неспешно расшнуровывать свои мартинсы. Она была такого же невысокого роста, как и я. С пухлыми губами и милым круглым личиком, которое казалось еще круглее из-за пышного каре. Сегодня она надела тёмный боди с высоким горлом, а также длинные легинсы, из-за чего создавался эффект, будто девушка собралась танцевать в водолазном костюме. Я же ограничилась чёрными лосинами до пят и своим любимым красным купальником с открытой спинкой. К счастью, та почти оправилась от ссадины, и я могла не бояться открывать её на людях.
— Да, я с первого курса, — вторила словам Софи я.
— Так здорово, что в этом году у вас есть возможность участвовать в спектакле, — мечтательно заметила девушка. — Если бы мне такое сказали в первый год, я бы, наверное, умерла от счастья.
Софи, не церемонясь, запрыгнула на сцену и, перекинув стройные ноги, присела рядом.
— Погоди, я тебя помню, — внезапно просияла она — ты была в первом ряду на прошлой репетиции. У тебя отличный батман.
Её слова не могли оставить меня без ответной улыбки.
— Спасибо.
— Ты… Лена?
— Лина Солмей, — поправила я, вспоминая старого друга из Соляриса, который всегда называл меня Леной. Интересно, как сейчас поживает Луиджи?
— Точно! — хмыкнула Софи, но затем замерла. — Погоди, я где-то о тебе слышала.
Я смущённо опустила глаза, стараясь сосредоточиться на разогреве стоп.
— Откуда я могу тебя знать? — продолжала размышлять вслух собеседница.
— Я стипендиат конкурса РАИ, — тихо произнесла я.
Но этого было достаточно, чтобы глаза Софи расширились и она весело улыбнулась.
— Точно! Ты же выиграла, да? Мне про тебя рассказывал Никита Золотов. Вы же с ним знакомы, я права?
Я отвернулась, чтобы девушка не увидела хмурой морщинки, прорезавшей моё лицо. Интересно, знает ли она? Или Никита пудрит её мозги, как пудрил мне? Ответа у меня не было, но зато была уверенность, что мне самой хотелось бы знать правду с самого начала. Ведь если бы меня спросили: жалею ли я обо всём, что было между нами? То я бы дала утвердительный ответ. Никита Золотов принёс мне куда больше боли, чем радости, и я бы хотела никогда его не встречать.