Равен
Шрифт:
— Хочешь сходить в душ согреться? — предложил Феликс, растирая своё сонное лицо.
Казалось, он готов отключиться на ходу. На его предложение я ответила коротким отрицанием.
— Тогда лови, — скомандовал он, бросая мне что-то из одежды.
Развернув комок, я не удержалась от смешка.
— Что?! — улыбнулся Феликс.
— Не думала, что ты носишь футболки.
— А я и не ношу. В этой положено спать, но здесь слишком жарко. А тебе в самый раз. Прости, штаны отдать не смогу. Разве только ты не захочешь попасть в одну весьма пикантную компрометирующую ситуацию
Его слова вызвали у меня смех.
— Я бы не позволила себе тебя ограбить.
— А я бы позволил, — на автомате парировал Феликс.
А через миг, понял, что сморозил. Мой смех оборвался. Щёки покрыл смущенный румянец.
— Я пойду в ванную и переоденусь, — выпалила я на ходу.
Если ответ и был, то я его не услышала.
Глава 19
Когда я проснулась, комнату озаряли закатные лучи. Взглянув на часы, я обомлела. Я проспала почти двенадцать часов.
Вчера вечером, я не дала Феликсу сказать и слова, боясь, что друг решит уйти. А мне совсем не хотелось засыпать в полном одиночестве после такой ночи. Так я ему и заявила. И Феликс остался.
Забравшись под одеяло, я стала расспрашивать. Почему его вещи сейчас у Алека, а не в загородном доме? Почему он вообще еще в Солярисе? Я ведь думала, что Феликс давно вернулся в Лондон. Говорить о Змеях, Максе или Кире не хотелось. А спрашивать о том, что происходит между нами, было попросту страшно.
Феликс забрался на покрывало и привалился к соседней подушке. Он скрестил руки на груди, небрежно закинул одну ногу поверх другой, а сам смотрел на противоположную стену, лишь изредка обращая на меня косые взгляды. Мысленно он был не в этой комнате, а в своих историях. Я же свернулась калачиком и, стараясь не смотреть на его обнаженный стройный торс, ловила каждое слово, но почти сразу провалилась в глубокий сон. За что мне было ни капельки не стыдно. К облегчению, кошмары из реальной жизни не просочились в мои грёзы.
Когда утром морок начал потихоньку отпускать меня, я сначала ощутила на себе тёплые руки, их приятную тяжесть, затем, почувствовала запах и лёгкое дыхание на своей шее. Феликс крепко прижал меня к себе, словно какую-то драгоценность. Я снова закрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям. Это определённо было очень приятно, я бы даже сказала очень-очень, но… не более.
— Как бы я хотела в тебя влюбиться, — сокровенные мысли шепотом сорвались с языка.
Я постаралась аккуратно выбраться из его объятий. Когда мне это удалось, я отошла на пару шагов от кровати и замерла. С губ слетел восхищённый вздох. Феликс, с его взлохмаченными волосами, в переплетении простыней и солнечного света, был похож на картину эпохи романтизма. Живое произведение искусства. Не последнюю роль в этом играла обстановка: кремовые стены и тяжелая деревянная мебель. А светлые шифоновые шторы словно плыли в воздухе, когда к ним прикасался прохладный ветерок из приоткрытой форточки.
Залюбовавшись, я сделала еще шаг назад, но внезапно уперлась во что-то твёрдое. Коротко обернувшись, я обнаружила высокий письменный стол, на нём, как и вчера, повсюду
Нахмурившись, я перечитала предложение еще раз, а затем еще раз. Голова очень плохо соображала спросонья. Усилием воли я заставила себя сосредоточиться и взяла другой лист, на нём также стояла эмблема «FP Fund», и этот документ был также посвящён «Строителям будущего», только здесь уже был запрашиваемый перечень участников программы. Бoльшая часть фамилий мне ни о чём не говорила, к счастью, рядом имелась пояснительная приписка. Список включал очень многих: от сотрудников Роскосмоса и Сколково до олимпийских чемпионов. На столе было несколько аналогичных бумаг.
Перебрав несколько листов, я нашла другой, более исписанный. На нём также имелись уже знакомые слова «При содействии благотворительной организации «FP Fund». Программа «Созерцая мир». Целью и задачей проведение программы является популяризация искусства среди социальных масс, повышение интереса к мировой и отечественной истории, культуре, живописи, музыке… Проведение благотворительных вечеров, концертов, выставок… Собранные средства будут переданы на получение грантов на бизнес и образование в сфере культуры и искусств…».
Что это за бумаги? Неужели Феликс как-то связан с благотворительными фондами? Я напрягла память, пытаясь вспомнить, о чём он мне вчера рассказывал. Друг говорил что-то о том, что сегодня… нет, не сегодня, завтра. Завтра у него встреча с держателем картинной галереи для обсуждения… чего-то. Чего?
Как бы я не напрягалась, мозг отказывался содействовать мне в поиске ответа. Разочаровано опустив лист на стол, я провела по эмблеме пальцем. «FP Fund»… «FP»… Феликс Паррес.
От догадки у меня выпучились глаза. Так вот чем он занимается!
— Великие силы, — ошарашено прошептала я.
Слова прозвучали чересчур громко. Я это поняла, когда матрац на кровати слегка скрипнул, затем послышалось шелестение простыней. Резко обернувшись, я поспешно отошла от стола. Феликс потёр один глаз, затем несколько раз моргнул, пока его взгляд не сфокусировался на мне.
— Доброе утро, — заспанным голосом пробормотал он, а затем зевнул.
— Я бы сказала «Добрый вечер», — не удержалась от шутки я.
Друг улыбнулся, а затем перевёл взгляд на синее небо за окном.
— Который час? — приподнимаясь на локтях, поинтересовался он.
— Почти шесть. Я сама только-только проснулась. Прости, что разбудила.
Не сдержавшись, я присела на краешек широкой кровати. Так мы оказались лицом к лицу. Феликс взял меня за руку.
— Как ты? — нерешительно спросил он, поглаживая мои пальцы. — Ты вчера так быстро отключилась.
Я старалась не обращать внимания на то, как радостно моё тело отозвалось на его прикосновение.
— Сама пока не знаю. Но спалось мне хорошо. Спокойно.