Ратоборцы

Воронова Влада

— Сдадим? — переспросила Линда. — Ты что, помогать нам собрался?

— Других забот? — насторожился Мельес. — Что произошло?

— Отвечаю по порядку. Разумеется, помогать вам буду, в «четвёрке» на отработки в одиночку не ходят. Не знаю, как в крепости, но у Декстра новостей мешок, в данное время он обдумывает их в «Танцующей акуле» на пару с Кохлером. А нет, — глянул поверх кустов Славян, — Кохлер в управу идёт.

Они пригнулись, переждали, когда генерал свернёт к управлению.

— Ну так в чём дело? — нетерпеливо спросил Мельес.

Славян кивнул на скамейку.

— Пошли

сядем. Такое лучше слушать сидя.

Мельес и Линда глянули на него с любопытством.

— Значит так, — проговорил Славян. Начать было неподъёмно трудно. — Иван Чижик имя не настоящее.

Особого впечатления признание не произвело.

— Бывает, — только и сказала Линда. Мельес кивнул.

— Теперь почему я молчал, — тяжело, словно карабкался в гору, говорил Славян. — Нельзя, чтобы отец и братья знали, что я жив. До тех пор, пока я твёрдо не буду уверен, что мне можно вернуться домой, я должен молчать. Тем более нельзя, чтобы Соколы узнали, что я жив. Да и Ястребы… Семья у меня довольно влиятельная, и как заложник я могу стоить дорого. В разных смыслах. Вот поэтому я столько времени молчал.

— Ну так молчи и дальше, — сказал Мельес.

— Нет. Я должен сказать. О таком вы от меня должны услышать, а не от чужих.

— Тебя кто-то узнал? — понял Мелькс.

— Да. Декстр.

— Почти год прошёл, — хмыкнула Линда. — Не очень-то он наблюдателен.

— Главное, что узнал.

— И что теперь будет? — спросил Мельес.

— По всей вероятности — ничего.

— Тогда тебе и говорить ничего не надо, — ответил Мельес.

Линда кивнула, хотя любопытство припекало так, что она даже сидеть спокойно не могла, ёрзала.

— Нет. Если Декстр знает, вы тем более должны. Фамилия моя Бродников, я действительно русский. Имя — Вячеслав, отчество — Андреевич. — Славян перевёл дыхание. Самое главное сказано, дальше будет легче. — Отца зовут Жерар Дюбуа, он фотохудожник. Братьев, точнее, побратимов — Риллавен и Фиаринг. Они хелефайи. Это из-за них я молчал, не хочу, чтобы Соколы или Ястребы могли хоть чем-то уцепить Нитриен… Вы чего? — изумлённо ахнул Славян.

Мельес, а вслед за ним и Линда вскочили со скамейки, скрестили руки на груди и склонились в глубоком поклоне.

— Вы что, обалдели? — Славян поднялся, шагнул к ним.

— Я много слышал о вас, досточтимый, — сипло ответил Мельес. — В крепости нет никого, кто бы не знал о ваших подвигах в Весёлом Дворе. И в вампирских общинах.

— Вы перепутали меня с Хакимом Датьерским, наставник Мельес, — жёстко сказал Славян. — И с Домиником Латирисским. Так что ваше почтение не по адресу.

Мельес и Линда выпрямились, опустили руки.

— Но… — начал было Мельес.

Славян положил руки им на плечи.

— Ребята, ведь ничего не изменилось. Рене, я всё тот же строптивый, склочный и не в меру наглый курсант, которого ты всё-таки научил основам фехтования и зеркалоперехвата. Линда, ты помогла мне перечистить не меньше вагона картошки, не всё ли тебе равно как меня зовут?

— Но… — сказала она.

Славян сел на скамейку, внимательно посмотрел на них.

— Ребята, — он медленно, тщательно выговаривал каждое слово, — если вы скажете, что больше знать меня не

хотите из-за того, что я скрывал от вас правду, это будет справедливо. Если станете держаться как можно дальше из-за Соколиных кодировок — это будет разумно. Но если вы разорвёте дружбу только из-за того, что я брат хелефайского владыки, известный ходочанин или ещё чего-то в том же роде, это будет такая несуразица, такая… глупость. Но здесь не мне судить и, тем более, не мне решать. Поступайте, как считаете нужным.

Линда села рядом с ним.

— Мне действительно всё равно как тебя зовут. Чижик ты или Вячеслав, ты в первую очередь мой друг. И… — она на мгновение запнулась и тряхнула головой, прогоняя лишние слова, — и как тебя дома называли? Вячеслава пока выговоришь…

— Славян. Или Слав. Как хочешь, мне всё равно.

Линда немного подумала.

— Славян тебе подходит гораздо больше, Слав звучит как-то холодно и официально.

— Спасибо, — ответил ей Славян, пожал пальцы. Коротко, быстро глянул на Мельеса и опять опустил глаза, принялся рассматривать трещины на асфальте. Линда обожгла Мельеса острым злым взглядом и придвинулась ближе к Славяну. Мельес едва заметно улыбнулся и сел рядом со Славяном.

— Знаешь, — сказал он как ни в чём ни бывало, — если спустя столько времени Декстр тебя так вдруг узнал, то это значит, что все кодировки, вложения и оморочки Весёлого Двора исчезли. Ты можешь спокойно вернуться домой и не бояться, что ночью у тебя что-нибудь в голове перемкнёт, и ты зарежешь братьев или подпалишь Совещательные Палаты.

— Я тоже так думаю, — кивнул Славян. — Но всё равно сначала надо лабиринт пройти. А до него ещё четыре месяца!

— Не обязательно. Ты можешь подать прошение магистру, чтобы тебе разрешили пройти лабиринт досрочно. Статьи 7 и 8 «Уложения о рыцарских посвящениях».

— При условии, что магистр захочет возиться.

— Захочет, — сказал Мельес. — Тут ничего трудного нет, разбудить лабиринт сможет любой подмастерье волшебника. Другое дело — пройти.

— Да и пройти тоже, — ответил Славян. — Я ведь объяснял, лабиринт сделан на основе заклинания потёмочной смерти и хоровода иллюзий. Хелефайское волшебство. Но поскольку делали его волшебники-человеки, основой выбрали обычную классическую оморочку. Преодолевать её нас учили. Потёмочная смерть соткана из твоих собственных страхов, игры твоего воображения, поэтому всё, что надо — сосредоточиться на каком-нибудь очень приятном воспоминании. А иллюзия — вообще ерунда, болтается по комнате фигня ну и пусть себе болтается, просто не обращать внимания.

— Просто тому, кто в Весёлом Дворе побывал, — зло сказала девушка.

— Линда! — возмутился Мельес.

— Всё нормально, — накрыл его руку ладонью Славян.

— Извини, — сказала Линда. — Просто я очень боюсь лабиринта. Так боюсь, что ноги подкашиваются.

— Я тоже, — ответил Славян.

— Ты?! — изумилась Линда. Мельес глянул недоверчиво.

— Да, — спокойно и твёрдо ответил Славян. Сказал так, что они поверили.

— Я с тобой пойду, — решила Линда. — Вдвоем будет не так страшно. Да и магистр легче согласится разбудить лабиринт ради двоих, чем ради одного. Прошение завтра пишем?