Расул Гамзатов
Шрифт:
Он призывал народ сберечь страну, сохранить то, что оставили им предки и тот же СССР — культуру, интернационализм, веру в светлое будущее.
Я — Дагестана пёс сторожевой. Лишь свиснет он, к его судьбе причастный, Вновь вздрогну, как от раны ножевой, И полечу на этот зов всевластный. Его вершины, славу, письмена Не я ли охранять давал поруку? И впредь с любовью женщина одна На голову мою положит руку. И179
Перевод Я. Козловского.
«Как кажется кое-кому, “его время прошло”, — писал Камал Абуков. — Ибо те высокие звания и награды, которых Гамзатов удостаивался по праву, как будто бы потеряли ценность, книги, за которые он получил Сталинскую премию, затем и Ленинскую, якобы ныне также не представляют интереса... Но не повинен поэт в том, что развалилась держава, поруганы идеалы, в которые он верил. А поэмы “Год моего рождения”, “Горцы у Ленина” или же “Горянка” и “Весточка из аула” остаются явлениями классическими, ибо их высокий художественный уровень не способны умалить капризы блудливой политики и маневры флюгерных критиков.
Вероятно, Гамзатов обо всём этом думает, но думает по-своему, со свойственной ему мудростью и не делает из независящей от него ситуации трагедии, не ходит в облике жертвы. Совесть чиста: он творил не во имя славы, а по потребности души.
Ничего не скажешь — тоскливая картина: было гигантское дерево, да срублено. Так ли это? Нет! Бывает, конечно же, что у Гамзатова и батареи холодные зимой, иногда и свет тушится, и телефон барахлит, и книги задерживаются в типографиях дольше обычного, и гонорары выплачиваются с перебоями, и давление поднимается, и настроение паршивое. Но Расул Гамзатов из этого не делает трагедии, ибо он не только поэт, но и философ, не только человек, а мудрый человек. Он живёт, как все, по принципу, заявленному ещё в 1980-е, в пик своей шквальной славы, “Мне отдельного счастья не надо!”».
Иногда, устав от волнений и льющегося со страниц газет безумия, Расул Гамзатов уезжал в горы, в Цада. Истоки оставались лучшим советчиком. И легче становилось на душе.
Ах, Пушкин, Пушкин! Митинги вокруг, Листовки, крики, ругань, вопли, споры... Но ты со мною, мой любезный друг, У нас ещё орлы парят. И тишина. И горы [180] .«МНЕ ВСЕ НАРОДЫ ОЧЕНЬ НРАВЯТСЯ»
180
Перевод В. Солоухина.
«Когда нахожусь дома, то в окно моего маленького аула стучится весь мир, — писал Расул Гамзатов. — В окно большого мира всегда стучится и мой маленький аул, мой Дагестан. Это значит, что я не могу думать о судьбах страны, о судьбах мира, не думая в свою очередь о жизни моего Цада, моего Дагестана. Такое высокое духовное состояние, в котором нет места собственному любованию, националистической исключительности, свойственно моим современникам, всем советским людям. Чувство интернационализма, “высокий трепет приобщения” к радостям и волнениям народов-братьев, единство которых вечно и несокрушимо, неприятие национализма — вне этого я не мыслю своего существования, не представляю своей работы в литературе».
МнеДружба на Кавказе священна. Гость всегда был важнее хозяина. Кунаки были почти братьями, а детей отдавали на воспитание в дома друзей даже других национальностей, следуя традиции аталычества. Эти обычаи бережно хранились, как бы далеко ни оказывались горцы от родного дома.
181
Перевод Я. Козловского.
В начале 1990-х годов автор этой книги был главным редактором нового московского журнала «Эхо Кавказа». Журнал освещал историю и культуру Кавказа, публиковал материалы просветительского и миротворческого характера, устраивал вернисажи национальных художников, участвовал в различных акциях по укреплению и развитию межнационального сотрудничества и сотворчества. Поначалу многие редакции Дома российского прессы, в котором располагался и журнал, восприняли его появление настороженно. Но, познакомившись с первыми его номерами, стали друзьями и очень помогли становлению журнала. Поддерживали журнал и кавказцы разных национальностей, жившие в Москве. Серьёзную помощь оказывали Министерство печати и мэрия столицы.
Когда известный борец Ваха Евлоев устроил презентацию журнала в весьма солидном заведении, состав гостей напоминал многонациональный Советский Союз. Идея журнала была близка и понятна, необходима и позитивна. Расул Гамзатов даже уговорил врачей отпустить его из больницы, чтобы принять участие в этом редком по тем временам событии. И прибыл он со своим близким другом — знаменитым артистом Махмудом Эсамбаевым.
Это был праздник друзей. Расул Гамзатов выступал, как всегда, ярко и афористично: «Культура — это уникальный опыт народов, передаваемый всему миру». Он назвал себя и всех собравшихся «специальными корреспондентами журнала “Эхо Кавказа”», а затем прочёл своё ещё не переведённое стихотворение о братстве людей и красоте дружбы между народами.
Махмуд Эсамбаев говорил, что нет ничего важнее мира, нет ничего красивее, чем дети: «И дай Бог, чтоб дети не плакали. Дай Бог, чтобы наши старики не были вынуждены копаться в кучах мусора. Дай Бог, чтобы женщины улыбались. Дай Бог, чтобы люди сеяли добро, а не зло».
Муса Манаров, Артур Чилингаров, Георгий Шахназаров, Александр Мишарин, Эрнест Бакиров — знаменитых гостей и артистов было много. Не обошлось и без автографов. В честь Расула Гамзатова был проведён импровизированный аукцион, на котором его книга «Клятва землёй» была куплена за сумму, которую, как сказал поэт, ещё никогда не платили за его книгу. Поэт написал на ней:
«Гостю журнала “Эхо Кавказа ”
с добрыми дагестанскими пожеланиями».
Расул Гамзатов сам был наглядным воплощением интернационализма в единстве формы и содержания, как призывал социалистический реализм.
Ректор Центрального многопрофильного института в Москве Абубакир Тамбиев, большой почитатель творчества Расула Гамзатова, вспоминает о нём с особой теплотой. Он с юности был увлечён поэзией Гамзатова, и книги с автографом поэта стали украшением библиотеки Тамбиева. Ему посчастливилось познакомиться с ним в Москве, и однажды он рассказал Гамзатову, что могила сына Шамиля Магомеда-Шапи находится на родной для Тамбиева Карачаевской земле. Генерал-майор Магомет-Шапи скончался в 1905 году, когда лечился в Кисловодске, его похоронили неподалёку, в селе Абуковском, теперь это село Первомайское Малокарачаевского района Карачаево-Черкесской Республики. Когда Расул Гамзатов оказался в тех краях, они вместе навестили могилу сына легендарного имама.