Расторжение

Скидан Александр Вадимович

«Руки гипсовый слепок тенью…»

Руки гипсовый слепок теньюфетиша промелькнет в повторномчтении; еще одна ночь, какая по счету?Как долго длилось повествованиес тайной целью отсрочить смерть?Как можно вожделеть к метонимиисамого себя?Детский и безрассудный опытлюбовников, поверяющих темнотепыль имен. Безымянный лепет;всесожжение, сон. Дароносица,чей рот полураскрыт,подобно ртутнойтяжести, прольется сухимприкосновением – в самое себя.Вот когдапроизносят: псюхе,скиталица нежная… Но ты уже спишь…Телу гостья и спутница, ты уходишьв края блеклые; там рядыкресел над пропастью и огромныйэкран рядом с известной тебе скалой.Во сне никогда не бывает солнца.Изо рта, уже нисколько не женского,вместе с хрипом, напоминающимагонию мумии, повисаетстекловидная нить

слюны. На устах моихона будет сладка как мед, но во чревегорька – как мужское семя.Эринии, облепившие ветровое стеклоавтобуса, подбирающего Ореста,следующего из Аркашона в Танжир.

«Распада меланхолический страж…»

Распада меланхолический страж,в руинах паркаон размыкал колени безумию: слюною склеитьшквал веретена, вереска пугливое стойло.(Мгновение, в коем сущность ночиблизится как иная ночь.Мнимая теньстрижа в стерне,проложенной трамваями в Стрельну,дхармы беспроволочный телеграф, ключей связка, серьгав левом соске, фольга междометия;черноеуспение солнца.Таковы приблизительные структуры родства.Механический менуэт, сомнамбулическая пантомимас разрушенным предметом в руках.здесь сокровенное, только миг, свет отсиявший.)Искусжелать: жжения в венах, запястьях перебродившихвина, запрокинутых.Принцепс из гамлетовой табакерки, в висок, в пах.Крысой, восседающей на холке свиньисо съеденным на полпальца ухом, выходитна берег гнилой залив.

Пассажи

…ибо люди часто впадают в ошибку слишком строгого различения.

Райнер Мария Рильке

разъятой тени фимиам,украдкой, точно так, в забвенье жеста)

_____________

Печалуясь. Украдкой, точно так,как в складках жестатанцующего веер, набухая, медлитрастрескаться,когда пустой рукав (трофей, изваянный исчезновеньем)ищет опереться на присутствие,а сам уже влачит не толику, но все убранствоутраты, всю сейсмическую дрожь,и, расточая грезыоползень, внезапно рушитсмерч шелковый разящих планок, весь! —так гребень твой (твой траурный) рассексплошную тяжесть, пагубуволос, впотьмах погубленных. Такпросто. Гребень твой. Прогулка гарпий.обугленная Эвридики тень.

_____________

и он, рассеянный и «бесконечно мертвый».Но и потом, в урочищах, домах, постелях, капищах,склоняясь, раскачиваясь над ним,медленно, как четвертый всадник, как тирскарающий, – поднимая волосяной сетью месяциз стынущих вод: пентакль транса. Разъятие ирасчлененье. «Теперь, когда ты вся затворенанездешним, насытившаяся, припомни – так лирассказываю?» «Запах настоялсянастолько, что потом, припоминая,я различала на твоем плече границу с чем-топотаенным, как если бы отпрянул ты,меня побеспокоивнапрасно».Ужас.Кукла. Ибо люди часто… и т. д.Витрина – разбитая, как сноп зеркал; он зналлишь шлейф пустой исторгнутых значений.

Остров мертвых 1

Очей исполнен этот омут птичий…Они, низвергаясь отвесно в мерный огонь, рулад штольню, так печальны, как после «вечнойлюбви». Взрываясь хлопаньем бесшумным крыл, испепеленныелампионы, птицы застилают лицо экранной дивы, и нампадать в эти постели, сестра двуликая(или так: постели им в безмолвие и покойеще тише и ниспадаяистления шорохом в сводах ночи). Растление.Сантименты. Россия выпадает из памяти,как роса. Но разве он, восхищенный, забывает,что помимо домогания и любвиесть недосягаемая тщета обоюдной ласки, помаваниеболи, когда, обретаясь в смерти, смотретьсмерть? Многоочитая падаль, пустьпляшет ампула в ледовитых венах, раскинькукольные тряпичные руки, ни хуя себе. Лучпроектора пел, как одна уже пела в церковном хоре, укаких таких врат, в какое пекло.смотри сказал я душемиракль гейша псюхе пропахшая псинойкиношных кресел смотри оспиной льда покрываютсяострова блаженных были да сплылипереплывая экран, опрокинутые в ничто. Шарканьеграммофонной иглы, прейскурантыв перспективах песка, заройся в пениедальнобойных сирен, молчи что есть мочи. И те,что сидели в зале, переплывали «смерть»,другую, опрокинутые,вслушиваясь в безголосый шелест распада; ихисполнили гравировальщики Мнемосинытатуировкой забвения. Бейся потусторонней льдинкой в стручкевиски о бокала висок, илиприжимаясь ссадиной к конькобежной стали.Каменноостровская пыль. Речь – распыление,распыление – речи, перенесение с «цветка на цветок». И нам ужене поднять

глаза.Алле Митрофановой, май 1993 г.

1

Макет «Острова Мертвых» представлял собой финальную часть «Автобиографии» Пизани, а ее предшествовавшие этапы были связаны с инцестом и андрогинами. Аллегорией инцеста служил фотомонтаж с изображением пирамиды у входа на римское кладбище, совмещенным с репродукцией с картины Ф. Кнопфа: Сфинкс с лицом сестры и возлюбленной художника, который ласкает Эдипа. (Здесь и далее примечания автора).

«Красный мост. Солнце…»

Красный мост. Солнцеопрокидывается в Китай.На челе скалы – экзема душных цветов.Для других это будет почему-то Шотландия(у каждого путешественника своямифология смерти).В бетонированном туннеле детские голоса.Японец снимает японку видеокамерой; онанесколько смущена, ровно настолько, насколько знает – другойвторгается в интимнуюсцену. Другой? Другое.Тени в заброшенном бункере присели на корточки; сигареты,стволы в потолок. Трассыорудийных платформ.Помедли у этой пинии; вот рука, вотбезымянное пение чуждых пальцев.Мотоциклист (шлем, черная куртка – колючаямузыкальная рыба), спешившись, звенит колокольцами.Отслоившись от темноты,прокаженный,он движется со смотровой площадкивниз, к тихоокеанской воде.Ты там уже был. Что ты видел,глотая ртом пустоту? Golden Gate Bridgeкрасного цвета, город,раскрытой раковиной белеющий в темноте.Холмы. Жемчужную ниткуавтомобильных огней; зеркальный шар солнца —кровьотверзающий океанос.

Пламя Кассиса

Где еще исчезнуть полнеемысль влечет о пении сокрушенномСирен, как не в самом же исчезновении?Напиться красным вином в семь утра.Как раковина, гудело лицо,слепок нумидийского ветра; и милый другна камнях лежал ни жив, ни мертв,совпавс собственной тенью. Палвечер.

_____________

Стефан, «сумасшедший пилот», гналмашину в Марсель, мы тряслисьна заднем сиденье – по золотой монете во ртуу каждого; опущены стекла, сигаретаза минуту езды на ветру истлевает, и рукапромахивается, потянувшись за пивомна донышке банки. Это и естьтот свет. Бесноватыйгул мотора и колоколен.Горы уже не горы, – закрывает глазаДрагомощенко. Hills are not hills. My heartis not here. Забыт купальный костюм.На догорающем снимкеволнорез, тела без органов в саркофаге«Пежо», мыльный привкуснепроизносимой вокабулы,баранкой руля вписавшейсяне в поворот, но в десны. («Зарезанынежные образы», миниатюрная Бенедикт, бензинв капельнице, купель Пантеона, великийПан.) Ошую – складки,скомканные рукой Делеза, как простыня;выжившая из ума антеннапропускает нить в ножницы скрежещущие слуха.Потом, потом.И горы – снова горы.

_____________

Кафе терраса. Скатерти белыевзметены; убывающийпотусторонний свет. Бирючина, эвкалипт.Фредерик бирюзовое горло.Бокалы преломленные. Ночнойбриз; близорукое расставание в римскойкурии,где ничтоне воскуряется в пиитическую лазурь,разве что пыль.

_____________

О глухая, темнаялава виноградной лозы,словно гребцов сновидениемудлиненные весла,когда их осушают, вздымая,приблизившись к лигурийскому побережью.

_____________

Треск почвы сухой. Ящерицазастыла на камне. Синие зеркала холмов,лопасти, львиные пасти солнца.Вереска власяница, задравшись, обнажаетступню; что он зрит?Кипариса веретено – в коленяхМойры склоненной.Полоска пепла на лбу.Ибо здесь умирает речь,в истоках мира.Костры черные птиц.Полнится золою зрачок.1994 г.

«Неведение. Удивленье…»

Неведение. Удивленье,что увиденное – лишь теньускользающего в «ускользание»промедления. Увяданьеэха, расцветшего немотой в обрушенномслове. Словом, теньтени, мысльпомысленного. Под сеньювросших в смерть, стенающих сосен.

_____________

Отторжение; неслиянностьотражения и сиянья. Неосиленная свободав «промедляющем промедлении».В лиловеющих небесах, на стыкесуши и вод, где,кинжаля звездный планктон,кричат чайки.