Расти, березка!

Азов Дмитрий Сергеевич

— Выходит, на бомбах пшеница растет?

— Так оно получается, — покивал председатель.

На ладони Сергея лежал колосок, ребристый, как штык. Зернышки — будто патроны в обойме.

Сержант — горьковчанин, а служит далеко от родных мест, но вот военная служба привела его почти к дому. Да как отпроситься, когда боевые друзья спешат к опасному месту. Вот к этому полю, что раскинулось до самого горизонта. Кузьмичев не новичок в саперном деле. Вместе с младшим лейтенантом Шушковым, тоже из Горьковской области, с Петром Екименко из Ростова да минчанином Александром Обметко

много он уже поколесил по дорогам, не одну сотню взрывоопасных предметов уничтожил.

Кузьмичев — правая рука младшего лейтенанта, его первый помощник. Недавно во взвод прибыли молодые солдаты. Сергей занимался с ними так же, как когда-то с ним младший лейтенант. Некоторые из ребят, едва переступив порог казармы, скорее рвутся на задание, на «горячее» дело. Нетерпеливо спрашивают:

— Когда же бомбы начнем извлекать?

Кузьмичев не уставал разъяснять:

— Не торопитесь. Сапер ошибается всего один раз. Потому сперва надо научиться деликатному обращению с такими предметами. К подвигу ведут знания и упорный черновой труд. Бывает, прежде чем доберешься до той проклятой бомбы, тысячу раз потом умоешься, горы земли перекопаешь.

Затем сержант брал в руки зажигательную трубку и так же терпеливо объяснял:

— Вот смотрите. В трубке тридцать сантиметров. Вы подкладываете ее под мину или бомбу и поджигаете. Горит она один сантиметр в секунду, и за это время вы должны добежать до укрытия. А с какой скоростью вы бежите и где укрытие? Арифметика простая, но в этой арифметике жизнь сапера. Мелочей здесь нет, а пустой героизм и удаль всегда оборачиваются бедой, порою, непоправимой.

Так убежденно и страстно сержант обучал молодых солдат, передавал им опыт.

А теперь Сергей Кузьмичев стоит на поле, мнет в руке колосок. Выдавил несколько зерен, положил в рот.

Ветер утих. Солнце палит нещадно. Потрескалась земля, изрезали ее черные, глубокие морщины, на дороге толстый слой серой пыли, и где-то здесь, в глубине земли, затаились неразорвавшиеся бомбы. Все вокруг показалось теперь строгим, суровым. Как на войне. Выдержат ли молодые солдаты трудный экзамен?

— К сожалению, точно место указать не могу. Времени-то сколько прошло! Извините вы уж меня, — говорит председатель. — Помню, что на этом гектаре.

— Проведем разведку, — приказал младший лейтенант Шушков. — Товарищ сержант, разверните прибор! А вы, товарищи, аккуратнее, пшеницу зря не топчите.

Прощупывают, прослушивают саперы, как доктора, каждый клочок земли, шаг за шагом. Несколько часов идет разведка, но результатов нет. Не ошибся ли председатель? Шутка ли — тридцать лет!

Присели у дороги передохнуть.

— Не унывать, хлопцы! Терпение! — улыбается младший лейтенант.

Сержант Кузьмичев спросил:

— А помните, товарищ младший лейтенант, мы из-под воды доставали бомбы?

— Еще бы не помнить!

Это было в Гагаринском районе, Смоленской области. Местные рыбаки обнаружили бомбу, а точное место потом запамятовали. Несколько дней рылись саперы в иле и в тине. И все же нашли, да не одну, а три!

— А в Калинине, помнишь? Две недели искали! — Это уже говорит младший лейтенант. — Метров на пять

колодец отрыли…

— Так ведь и там искали одну, а оказалось две…

Вспоминают офицер и сержант, а солдаты притихли, слушают.

И, словно в награду за терпение, вскоре прибор показал наличие металла.

Командир поставил флажок на подозрительном месте. Затем прибор сработал еще. Саперы уже далеко вышли за пределы границ, указанных председателем.

Четыре дня вели разведку саперы. Обнаружили еще два подозрительных места. А потом в ход пошли лопаты.

Саперы вставали рано утром, бежали к ближайшему пруду. Будто парным молоком, окатывались теплой водой, наскоро завтракали и уезжали в поле.

Немало перекопали они земли в первый день, но до бомбы так и не добрались. Усталые, невеселые, возвратились в село. Старушка, к которой определили солдат на постой, пожалела:

— Смотрю на вас, детки, тяжелая у вас служба! От зари до зари. А уж опасная-то какая… страсть!

— Не беспокойся за нас, бабуся, — отвечали воины. — Мы привыкшие. Потом веселее будет.

И верно, напали на точный след, работа веселее пошла.

Длинными летними вечерами сидели на скамейке возле избы. И сюда — со всего села молодежь. Прежде всего, конечно, мальчишки, потом, смущаясь и прикрываясь косынками, сельские красавицы, как на смотрины, за ними, в накинутых на плечи пиджаках, парни, колхозные механизаторы, первостатейные женихи. Но в эти вечера даже не танцевали, одолевали солдат расспросами. А первый рассказчик — сержант Сергей Кузьмичев. Потом как-то и младшего лейтенанта разговорили: последнее время он молчаливым стал, видать, затосковал по своей Танюше.

— Полюбилась мне эта работа, когда служил срочную службу, — ответил Анатолий Шушков на чей-то вопрос. — А срочную я тоже служил сапером. И первый практический опыт получил, между прочим, в Горьком. Приехали по тревоге ночью. Бомба, говорят, сидит на территории автозавода, около механического цеха… А потом еще в Оке «акулу» обнаружили. Волны понемногу смывали прибрежный песок… Пока не показалась голова бомбы. Приехали мы, так и этак ее — не поддается. Сидит на заносе. В этих случаях один способ: накладывай заряд. Остановили на реке движение транспорта, из ближайших домов людей выселили. И взорвали…

Утром чуть свет солдаты вновь в поле. Сняли верхний слой земли возле другого флажка. На глине едва заметно выделяется темноватый круг. Это когда-то сыпалась земля в отверстие.

Младший лейтенант опустился в котлован. Присмотрелся, направил щуп в центр темного круга, осторожно нажал. Стальной стержень ушел почти по самую рукоятку.

— Копайте еще. Только на полный штык не берите.

Теперь каждый раз, перед тем как снять новый слой, дно котлована тщательно обследуется щупом. Иначе нельзя. Встречаются коварные штуки. Особо страшны пикраты. И еще — бомбы, у которых взрыватель с часовым механизмом. Тронешь — часы затикали! А то есть взрыватели химические, ударного действия. У каждого свой характер, к каждому индивидуальный подход нужен. Но умелому и осмотрительному опасность не страшна: как бы ни маскировалась ржавая смерть, он покорит ее.