Рассвет
Шрифт:
«Мам, я удираю, — прочла она. — Так лучше для нас обоих. Вернусь через пару дней. Не волнуйся. Не могу я видеть этих людей. Ты ведь понимаешь, что я чувствую, а может быть, не понимаешь. Все равно я тебя люблю».
— Да, я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала она. — Но ты-то не хочешь понять, что чувствую я. И что я скажу этим людям? Как объясню? Ты некрасиво поступил, Том, — упрекнула она отсутствующего сына.
Лаура
— Ну, и что ты такое? — спросила она изображение. — Хорошенькая, свеженькая, ничего больше. Для него — единственная на свете. Ты помнишь, Лаура, как влюбляются в девятнадцать лет? — Скорей, скорей, ведь можно позвонить и отменить визит… придумать какое-нибудь извинение… — Она поспешно набрала номер — гудки. — Уже уехали. Господи Боже мой, что им сказать? — Скажу правду! — воскликнула она, удивляясь собственным сомнениям. — Скажу правду, и они поймут, что у них ничего не выйдет.
Тимми на кухне запивал водой свое лекарство. Она спросила его, не знает ли он, куда уехал Том.
— Нет, мам, не знаю, — ответил он и посмотрел на нее серьезными детскими глазами. — Я все думаю о Томе. Я огорчен за него и рад, что я не такой, как он, а настоящий сын.
Лаура не поправила его, сказав, что Том — тоже настоящий сын. Она сказала, нахмурившись:
— Он очень подвел меня! Ты мне поможешь? Веди себя, как гостеприимный хозяин.
— Нет проблем, мам. Эти люди не имеют ко мне отношения. Мне до них дела нет. Но я буду самым вежливым мальчиком на свете и, может быть, даже ухитрюсь им понравиться.
— Вот они! — закричал Тимми, высматривавший гостей в окно.
Лаура увидела, как гости выходят из машины и неторопливо идут по дорожке к дому. Она направилась к двери, мучительно раздумывая, сказать ли об отсутствии Тома сразу или позже.
Гости, помаргивая от ослепившего их в саду солнца, вошли в холл и обменялись рукопожатиями с Лаурой.
— Вот Тимми! — сказала она.
Они пожали руку и Тимми, но Лаура видела, что они всматриваются в глубину комнаты.
— Мы были огорчены, узнав о вашей потере, — сказала Маргарет.
— Спасибо за сочувствие, — поблагодарила Лаура. Механический обмен вежливыми фразами…
— Надеюсь, вы без труда нашли дом? — заметила Лаура.
— Да, вы очень хорошо объяснили дорогу…
— Я хотела накрыть стол на веранде, там чудесный вид на наш сад. Но слишком жарко…
— Да, жара ужасная…
Часы в гостиной пробили час.
— Как вы точны! — удивилась Лаура.
—
Две группы сидели по обеим сторонам камина: трое гостей и Лаура с Тимми; между ними на каминной доске стояла ваза с розами миссис Иджвуд, изливающими нежный аромат. «Как на каком-то групповом портрете ранней американской живописи, — подумала Лаура, — чинно застывшие человеческие фигуры…»
— Я люблю розы старых сортов, — сказала Маргарет. — Новые гибридные чайные розы ярче и пышнее, но почти не пахнут.
— Это не из нашего сада, кто-то прислал мне, — уныло отозвалась Лаура и, наконец, решилась. — Тома нет. Он уехал ночью. Я не знала об этом до утра. Когда начала вам звонить, вас уже не было дома.
— Уехал! — вскричала Маргарет.
— Наверное, к своей подруге. Он оставил записку.
— К подруге… — повторила Маргарет.
— Да, какая-то девушка, с которой он учится в университете. Я о ней ничего не знаю. Он не рассказывает.
Никто не отозвался на ее слова, но она продолжала:
— Молодые люди не любят говорить с родителями о своих любовных делах…
Они словно оцепенели в молчании. Наконец заговорил Артур:
— Наверное, у вас с ним был какой-то разговор?
— Ничего особенного. Снова твердил, что не хочет вас видеть, потом согласился встретиться с вами. Я не думала, что он так поступит. Нет, не думала, — мрачно закончила Лаура.
Маргарет закусила губу; Холли переводила взгляд с матери на отца, словно спрашивая: «Что же дальше?»
«Да, что же дальше? — подумала Лаура. — Эти люди слишком воспитанные, чтобы встать и уйти, хотя они только этого и хотят. И не может же она сказать им: — Я вас понимаю, и не обижусь, если вы уедете…»
Положение спас Тимми, который звонким голосом заявил:
— Ну, что ж, пойдемте в столовую? Надеюсь, что все проголодались, а я так словно тигр есть хочу!
— Милый Тимми! — Лаура ласково погладила его плечо, благодарная за его детскую непосредственность.
— Все готово! — сказала она с облегчением. — Пожалуйста, подождите минутку, я сбегаю на кухню.
Теперь выхода не было — все сели за стол, снова в чинных позах американской готической живописи, перед каждым — салфетка органди и два хрустальных бокала. И снова — обмен вежливыми репликами:
— Мне нравятся старые дома, как ваш… — заметила Маргарет. — Высокие потолки, деревянная обшивка, много каминов…
— О, я думать не могу о новых домах! — воскликнула Лаура, наливая в бокалы вино из хрустального графина тети Сесилии. — Но в такой жаркий день, как сегодня, лучше было бы принимать вас в современном доме с кондиционером.