Рассвет
Шрифт:
Загнутые глаза семиолоида не сходили с раненного, а слова его расползались по круглой комнате.
— Ждите меня завтра, друг мой.
— Спасибо, Ферниц’Гал, спасибо.
Четырёхрукий врач покинул дом, оставив Рершера одного с полуживой фигурой.
Тишина. Блёклые тени скользили под оконным светом. Шаг за шагом, человек кружил по комнате возле солдата. Редкие вздохи того сотрясали воздух. Он ещё держался за жизнь.
— Не могу тут быть.
Рершер покинул небольшой дом, выйдя на подпиравшую тот платформу. Фильтрованный воздух ударил в лицо, прогоняя
По правую руку от него растянулся город: порушенный, оживавший после ударов город. Из-под нависших скал блестели золотые лампы, в гуще каменных стен выпирали дробящие гигантский лабиринт тоннели. И ни души. Лишь транспорт носился под блеском световых точек да незримые фигуры шевелились в своих домах.
Платформы же, окаймляющие каждый уровень грандиозных строений пустовали. Никого, кроме покосившейся фигуры, что стояла в свете гигантских генераторов.
— Помнишь, как мы познакомились? — проронила Звеифель, едва муж подошёл к ней.
— Конечно. Ты стояла, как сейчас, смотря на вспышки молний в генераторах. Не видела ничего вокруг: ни города, ни скал, ни создающей их огромной машины.
— И ты сказал, что вид их поражает. Изумляет и вгоняет в тоску. Мы смотрели на эти вспышки, стоя посреди моста Алькиза Девятого, незадолго до отключения верхового света. Мост тот сегодня рухнул, ты знаешь?
— Нет. Не слышал.
— Я испугалась. Вспомнила, о чём мы говорили, чего хотели. Подумала, что всё рухнет так же быстро и случайно, как и этот мост, да поглоти его Пустота!
— Звеифель, — он впился пальцами в её плечи, принуждая оторваться от чарующих вспышек. — Ты всегда хотела увидеть их, настоящие. Раскаты грома в небе, потоки воздуха, созданные природой, а не техникой. Почувствовать тепло звёзд и холод ночи, увидеть, как утром вдали медленно поднимается свет.
— Верно, — она вырвалась из колкой хватки. — Да, мы оба хотели. Мечтали увидеть настоящий мир. Я всё ещё хочу, желаю почувствовать тепло звезды но, теперь, боюсь. Часть моей жизни оборвалась. Нашей жизни, нашего прошлого. Мне страшно, Рершер. Не могу рисковать тобой, не могу. Но и здесь быть мы не сможем.
Взгляд Звеифель оставался пустым, хоть голос дрожал от ужаса. Она вновь уставилась на всплески молний под скалистыми небесами.
— Мы выйдем отсюда. Раз там был враг, значит наверху — не смертельная пустошь, — Рершер подошёл ближе, положив ладони на прозрачную грань между платформой и городом. — Ты обязательно увидишь восходы и закаты, увидишь живой мир, а не подземный. Я обещал тебе. Я никогда тебя не обману.
Её ответ пропал в шуме грянувшего разряда. Искры разлетелись над сотней зданий и угасли в воздухе за миг.
Пошатнувшись от белой вспышки, Рершер отошёл к закруглённому дому, ползущему от вершины мира к самому дну. Опёршись о стену, мужчина посмотрел на единственную фигуру, ослеплённую резким светом. Теперь, их жизням грозила не мнимая опасность. Жизни их легли на край острия, на другом конце
***
Стоило убить его, пока был шанс. В первый же день, при первой же возможности мне следовало не притворяться героем, а исполнить долг жителя Ниривин.
Всегда живший лишь мечтами да желаниями Рершер, как и наивная жена его, смирились с этим чужаком. Приняли его. По крайней мере, мне казалось так, кажется до сих пор. И жизнь его ценю я столь же, сколь и любую прочую — мой долг, спасать всякого кто жаждет того.
И в тот день, заполнив голову свою мыслями о враге, о раненном солдате в доме моего друга, я упустил слишком многое. Столько смертей прошло мимо меня. Непростительно! Не думаю, что хотел спасать его, знать не желал. И всё же, спустя столько лет, раны на жёлтой коже под неведомой мне прежде бронёй всплывают в памяти ярче, чем вчерашний день. И символ Сашфириш, сжатый однажды в моей руке — мои пальцы ещё помнят закруглённую форму его.
Поражаюсь теперь тому, что и после пробуждения его мне не хватило решимости отбросить гордыню. Все слова того солдата, его дерзкие мысли и оскорбления всего мира нашего, самого Императора, я спускал, стремясь исполнить свой долг.
Оттого ещё тяжелее вспоминать, к чему привела наша стычка. Не стоило тебе, Рершер, так рваться наверх. Не хватался бы ты за врага мёртвой хваткой. Теперь я даже подумать не могу, где ты можешь быть.
***
За ночь Рершер и близко не подступился ко сну. Глаза его разрезали плотную черноту, среди которой пряталось едва живое тело. Оно похрипывало и сопело, тихо шевелясь в углу комнаты.
В городе дома и руины заполнились тьмой, осветлённой редкими белыми точками. Тусклые ночники тянулись далеко в низинах, не доставая светом до скалистого потолка, до утаившего вражеского солдата дома. Его не достигали ни редкие звуки ночных транспортников, ни далёкие блики в проснувшихся окнах.
Глаза не желали закрываться. Они пытались нащупать незнакомца среди темноты, схватить, удержать. Редкие удары разносились от груди по всему телу Рершера, не давая кануть в полное безмолвие. Не позволяя остаться наедине со слугой чужой Империи.
— Сашфириш? — он крутил неразличимый символ между пальцев. — У их герба — две дуги, а над нашим изображена одна. Я собрался выйти за пределы города, но даже не знаю, что там находится. Все данные, изображения, отчёты — всё, что я видел и знал — бесполезно! Тут же нарвался на врага. Будь мы там, наверху, от меня бы уже остался только труп.
Будто отвечая на словесные раздумья, солдат кашлянул раз-другой. Он ещё спал, но мог очнуться в любой миг.
— Нет, всё не так плохо. Я смогу, узнаю, что хочу. Точно выясню всё.
Внушённая мысль засела в его голове до самого утра. Среди скал уже заполыхали центральные светодиоды, фильтраторы на зданиях выпустили бодрящие ветра. Город ожил, оставив сон позади. Задвигались потоки света и тени в гигантских трубах, разнося шум до самых верхушек зданий, до крохотных окон, за одним из которых Рершер не мог сомкнуть глаз.