Рассвет

Майер Стефани Морган

От вкрадчивых вопросов Кай стушевался, будто под ударом.

— Спокойнее, брат, и осторожнее, — напомнил Аро, улыбаясь Ренесми. — Я прекрасно понимаю, как дорого тебе правосудие, однако судить эту необыкновенную малютку за ее происхождение уже нет нужды. Зато сколько неузнанного перед нами открывается! Да, ты не разделяешь моей любви к пополнению анналов, однако прояви терпение, и я впишу новую страницу, о которой и помыслить доселе не представлялось возможным. Мы шли карать отступников, скорбя о потере бывших друзей, но посмотри, что мы обрели взамен! Какие перспективы перед нами

открываются, какие знания, какие возможности!

Он приглашающим жестом подал руку Ренесми, однако ей нужно было не это. Выгнувшись у меня на руках, она потянулась к лицу старейшины и дотронулась до его щеки.

Аро, в отличие от большинства предшественников, не подскочил от неожиданности, когда Ренесми начала «показ». Как и Эдвард, он давно привык к потоку чужих мыслей и воспоминаний.

Досмотрев, он удовлетворенно вздохнул, и расплылся в еще более широкой улыбке.

— Великолепно!

Ренесми с серьезным личиком откинулась обратно.

— Да? Пожалуйста! — попросила она.

Аро ласково улыбнулся.

— Разумеется, я не желаю причинять боль никому из твоих родных, малютка Ренесми.

На секунду я поверила задушевному успокаивающему тону. Но тут же услышала, как скрежетнул зубами Эдвард, а далеко за спиной раздалось возмущенное шипение Мэгги.

— Интересно, — протянул Аро, словно не заметив реакции на свою предыдущую фразу. Его взгляд неожиданно упал на Джейкоба, и вместо отвращения, с которым смотрели на огромного волка остальные Вольтури, я прочитала в нем непонятное любопытство.

— Нет, все происходит не так, — отрезал Эдвард. Вежливая холодность улетучилась.

— Мысли бродят, — пояснил Аро, в открытую окидывая Джейкоба оценивающим взглядом, который затем заскользил вдоль двойной шеренги оборотней. За что-то такое он уцепился в «картинках» Ренесми, раз воспылал интересом к волкам.

— Мы им не хозяева, Аро. И они не подчиняются командам. Они пришли, потому что сами так решили.

Джейкоб угрожающе зарычал.

— Однако они испытывают привязанность к тебе, — заметил Аро. — И к твоей юной супруге, и к твоей… семье. Преданность. — Он ласково покатал это слово на языке.

— Долг велит им защищать человека, Аро. Поэтому с нами они еще могут существовать бок о бок, а с вами вряд ли. Разве что вы измените свой образ жизни.

Аро залился веселым смехом.

— Мысли бродят, — повторил он. — Сам знаешь. Над своими тайными желаниями никто из нас не властен.

Эдвард дернул уголком рта.

— Я-то знаю. И прекрасно вижу разницу между случайной мыслью и мыслью с дальним прицелом. Не выйдет, Аро!

Джейкоб повернул огромную голову к Эдварду и едва слышно проскулил.

— Тешит себя мыслью о… сторожевых псах, — вполголоса пояснил Эдвард.

Мертвую тишину разорвало негодующее рычание, донесшееся из глоток всей стаи.

Затем раздался короткий повелительный лай (судя по всему, Сэма, хотя я не оглядывалась), и ярость сменилась зловещим молчанием.

— Ответ ясен, — смеясь, подвел итог Аро. — Эти уже выбрали, за кого они.

Эдвард вдруг подался вперед, с шипением втянув воздух сквозь зубы. Я схватила его за руку, не догадываясь, что в мыслях Аро могло вызвать

такую бурную реакцию. Феликс и Деметрий одновременно напружинились, однако Аро успокаивающе махнул им рукой. Все, в том числе Эдвард, встали как раньше.

— Столько надо обсудить, — тоном занятого по горло бизнесмена объявил Аро. — Столько решить. С вашего, дорогие Каллены, позволения — и позволения вашего косматого защитника — я должен посовещаться с братьями.

37. Ухищрения

Аро не стал возвращаться к свите, дожидающейся у северной кромки поля, наоборот, взмахом велел им приблизиться.

Эдвард тут же начал отступать, потянув за руку меня и Эмметта. Мы пятились. Джейкоб шел медленнее всех, вздыбив шерсть на загривке и скалясь на Аро. Ренесми ухватила его за кончик хвоста, и волк был вынужден пятиться с нами, как на поводке. До наших мы дошли в тот самый миг, когда Аро со всех сторон окружили темные плащи.

Теперь нас разделяли жалкие пятьдесят метров — любому вампиру на один прыжок.

Кай тут же накинулся на Аро.

— Почему ты допускаешь этот позор? Почему мы бездействуем, вместо того чтобы искоренить вопиющее беззаконие, прикрытое жалкой ложью? — Когтистые пальцы на плотно прижатых к телу руках скрючились от злобы. Странно, зачем он кричит вслух? Мог бы просто дотронуться до Аро. Что это, раскол в рядах старейшин? Неужели нам улыбнулась удача?

— Потому что все правда, — спокойно ответил Аро. — До единого слова. Сам посмотри, сколько у них свидетелей, готовых подтвердить, что за короткое время знакомства удивительная малышка успела и подрасти, и многому научиться. Они все почувствовали тепло крови, бегущей по ее жилам. — Аро обвел рукой наших друзей от Амона до Шивон.

Несмотря на почти ласковый тон Аро, Кай почему-то едва заметно вздрогнул при слове «свидетели». Возмущение исчезло, видно было, как он что-то прикидывает в уме. Оглянувшись, Кай бросил беглый взгляд на свидетелей Вольтури, и взгляд этот показался мне каким-то… нервным.

Я последовала его примеру, и моментально заметила, что толпу уже нельзя назвать разъяренной. Жажда возмездия сменилась растерянностью. Вампиры перешептывались, пытаясь понять, что происходит.

Кай, нахмурив брови, погрузился в раздумья. Его задумчивость раздула пламя погасшего было костра моей ярости. Вдруг, повинуясь безмолвному сигналу, как во время наступления и перестроений, стража ринется в бой? Я с тревогой проверила щит — вроде бы по-прежнему непробиваемый. Тогда я растянула его широким приземистым куполом над всем нашим отрядом.

Родные и друзья под ним тянулись ввысь резкими сполохами света — у каждого свой неповторимый оттенок, который я со временем, наверное, научусь различать. Эдварда я уже узнавала — он светился ярче всех. Нехорошо, что вокруг этих сполохов много пустот… Ведь физической преграды у щита нет, и если кто-то из Вольтури просто войдет под него, уберечь я смогу только себя. Сосредоточенно наморщив лоб, я осторожно подтянула края щита. Дальше всех стоял Карлайл, и я сантиметр за сантиметром втягивала упругий «пузырь», пока он не облепил Карлайла, как пленка.