Рассвет Ив
Шрифт:
Мои глаза зудели от усталости, пока я говорила, придерживаясь таких безопасных тем, как мои отцы. Каждый мужчина, женщина и гибрид знали о легендарных хранителях. Рассказы о том, как они защищали мою мать и убили Дрона, распространялись от лагеря к лагерю в течение двадцати лет. Пока Салем задавал вопросы, я отделяла приукрашивания от фактов, делясь тем, что рассказывали мне в детстве мои отцы — делясь рассказами о своей жизни в старом мире и приключениях с моей матерью после вируса.
Мы с Салемом обошли такие деликатные темы, как его мать, Сопротивление и война гибридов против человечества. Он много говорил о своей утопии,
— Чтобы поверить в это, мне нужно увидеть, — я прикрыла голые ноги складкой меховой подстилки, чтобы не замерзнуть.
— Когда мы выберемся отсюда, тебе стоит нанести визит.
Мой желудок напрягся.
— Я так не думаю, Салем.
— Почему нет?
— Одинокая женщина среди гибридов? — я невесело рассмеялась.
Он повернулся ко мне лицом, прислонившись плечом к стене и свирепо глядя на меня.
— Ты будешь под моей защитой.
Его защита нуждалась в хорошем тест-драйве, прежде чем я когда-либо рассмотрю его предложение. Чего я хотела, так это привести его к моим отцам и позволить Мичио потыкать в него иголками.
Мичио всю мою жизнь изучал меня как научный образец, пытаясь безуспешно выведать лекарство от гибридной инфекции из моей генетики. Но что-то изменилось с тех пор, как я приехала сюда. Я чувствовала себя… другой. Определенно более сексуально осведомленной. Будь проклят Салем и его дерзкое влияние на меня. Может, это что-то вроде искр, летящих от похоти? Я не знала, поэтому списала свои странные чувства на сексуальную неопытность.
Именно другие вещи ломали мой мозг — например, то, как гибридные дети, казалось, напали на Салема только потому, что он оказался на пути в их попытках добраться до меня. Если бы Салем был человеком, как мои отцы, они бы вцепились ему в горло. И что еще более важно, это моя реакция на его вены, его кровь. Почему я почувствовала такое глубинное желание укусить его? Это было просто… нет. Слишком уж фу, чтобы осмысливать.
Мне нужно, чтобы Мичио проанализировал мои реакции своим медицинским умом. И мне нужно, чтобы Джесси и Рорк сказали мне, что все будет хорошо. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери.
По мере того как часы шли, я становилась все менее болтливой, уходя в себя и борясь со своей скручивающей нервозностью. Я никогда не была инертной так долго. Меня никогда не сажали в тюрьму.
Салем, должно быть, незаметно преодолел расстояние между нами, потому что, когда я повернула голову, он оказался совсем рядом, его дыхание было на моем лице, а его взгляд был слишком ярким, таким чертовски ошеломляющим.
— Тебе нужно отвлечься, — в его глазах промелькнул коварный пошлый намек.
Я застонала.
— Не говори этого.
Он наклонился так близко, что его губы коснулись моего уха.
— Ничто так не отвлекает, как член, разрывающий твою девственную плеву.
Шокированный хрип пополз вверх по моему горлу и сорвался с моих губ фыркающим хихиканьем, которое быстро превратилось в полный, безудержный, гортанный смех.
Он засмеялся вместе со мной, не так истерично, но звук его смеха был эйфорическим, заразительным и прямо-таки чувственным. Именно тогда я поняла, что он, без сомнения, соблазнит меня. Это уже
Может, мне оттолкнуть его? Скрывать свои реакции? Втиснуть между нами стену? Я не доверяла ему, но кроме этого, не было никаких причин, по которым я не могла просто оседлать его колени и трахнуть до изнеможения. Мои соски напряглись при этой мысли, и все мое тело болезненно ощущало каждый дюйм его тела.
Мой первый раз, наверное, будет неловким, но насколько это может быть сложно? Наслушавшись, как мои солдаты бубнят о позициях и технике, я понимала механику процесса. Потом были все эти неловкие разговоры с моими отцами. Мичио объяснял мне, как важен безопасный секс. Рорк объяснял эмоциональную связь, которая должна возникать, когда соединяются два или более тел. А Джесси, продолжая вести себя так, будто я асексуална, заявил: «У тебя не будет секса. Никогда».
Какую мысль я из этого вынесла? Для такого интимного акта требовался определенный уровень доверия.
Доверие. Это скользкое маленькое чувство просочилось в мои более мягкие части тела, но я была далеко не готова принять его. Черт возьми, я даже не чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы заснуть с Салемом в одной комнате. Я задремала на несколько часов, борясь с этим, не желая ставить себя в такое уязвимое положение.
Как долго я здесь пробыла? Здесь не имелось ни окон, ни видимого горизонта, отмечающего течение времени. Я ведь прибыла сюда ночью, верно? Мои внутренние часы говорили мне, что близится рассвет.
Рядом со мной Салем завел разговор о нехватке хороших охотничьих ножей, и тембр его голоса струился сквозь меня, как ирландское виски моего отца, гладкий и пьянящий, убаюкивая меня до оцепенения.
Я мычала и ворчала в нужных местах, но мой разум ускользал. Я выпрямилась, прислонившись спиной к стене, пошевелила ногами, потерла глаза, но тело отказывалось подчиняться мне. Мои веки весили тысячу фунтов. Закрывались. Все расплывалось. «Моргай, моргай, моргай…»
Я проснулась от стучащего звука, напоминающего галоп. Бум-бам. Бум-бам Бум-бам. Он эхом отдавался в моей голове, пока я лежала на боку, прижавшись щекой к твердой, теплой поверхности. Что, черт возьми, это был за шум?
Подняв голову, я поняла, что спала на груди Салема. Я больше не слышала неестественно громкого «бум-бам», но догадывалась об его источнике.
Вены растекались по его шее, становясь толще, ярче вокруг сердца, и кишели серебристыми ленточными-организмами. Мои десны покалывало, и жадное тепло охватило меня изнутри.
Мой взгляд метнулся к нему, и когда я обнаружила, что он наблюдает за мной, моя жажда к нему усилилась.
— Что случилось? — он слегка приподнялся, упершись локтями в пол позади себя.
Электрическое жужжание привлекло мое внимание к двери. С механическим стоном стальной барьер отодвинулся.
Глава 7
С бешено колотящимся сердцем я вскочила на ноги и метнулась к двери. К тому времени, когда я до нее добралась, литая сталь наполовину открылась, показывая закрытые ворота, которые преграждали проход. За решетками ждал пустой коридор. В настенных факелах подрагивало пламя, воздух всколыхнуло то, что только что убежало. Черт подери!