Расстрелять!
Шрифт:
Гарькуша
Гарькуша у нас командир тральщика и в то же время великолепный гонщик.
Переднее колесо у него на мотоцикле огромное, а заднее – маленькое. Гарькуша сидит на своем аппарате, как на пьедестале.
После каждого выхода в море он катается по поселку, а за ним ВАИ гоняется. Вы бы видели эти гонки! Куда там американским каскадерам. Гарькуша несется как птица, пьяненький, конечно, а сзади у него баба сидит, и юбка у бабы белая с синим, и развевается она,
Сколько они на Гарькушу комбригу жаловались – не перечесть. И все без толку. А вчера он на мотоцикле на корабль въехал. На подъём флага они опаздывали. Только запикало – 8.00. – как с первым пиком он въехал на трап, по ступенькам вниз, потом промчался на ют, развернулся там на пяти квадратных сантиметрах, слез и, с последним пиком, скомандовал:
– Флаг поднять!
Комбриг будто шпагу проглотил: глаза выкатил, а изо рта – ма-ма! Потом он сделал несколько глотательных упражнений и сказал сифилитическим голосом:
– Гарь-ку-шу… ко мне…
Я говорю всем…
Я говорю всем: прихожу домой, надеваю вечерний костюм – «тройку», рубашка с заколкой, темные сдержанные тона; жена – вечернее платье, умелое сочетание драгоценностей и косметики, ребёнок – как игрушка; свечи… где-то там, в конце гостиной, в полутонах, классическая музыка… второй половины… соединение душ, ужин, литература, графика, живопись, архитектура… второй половины… утонченность желаний… и вообще…
Никто не верит!
Своими руками
Зам любил говорить с народом. Он рассказывал массу хороших, поучительных историй, но перед каждой историей в небольшой предисторической справке он всегда рассказывал о своей долгой и трудной жизни, а в конце концов добавлял: «все сам, своими руками». Зам каждый раз находил для неё новую интонацию, украшал её тысячью различных оттенков, которые придавали фразе всегда утреннюю свежесть. Однажды в автономке вдали от родных берегов зам, рот которого практически никогда не закрывался, вдруг замолчал суток на пять. При этом он почти не появлялся из каюты, лишь иногда его огромное, скорбное тело бесшумной тенью скользило в гальюн. На шестые сутки вахтенные заметили, что зам отправился туда с каким-то ужасным, баррикадным выражением. Он зашёл в гальюн, задраил дверь и принялся там ворочаться ночной неустроенной птицей.
– Чего это он? – спросил один вахтенный у другого.
– А… эта… жизнь была такая долгая и такая мотыжная…
– А, – сказал вахтенный, – ну да…
Отсек погрузился в тишину, лишь изредка оживал и ворочался гальюн. Дверь гальюна наконец лязгнула, и зам, с
– Пойду подниму. – привычно сказал вахтенный. Вскоре он вернулся и молча поволок своего напарника за рукав.
– Ты чего?
– Смотри!
– Вот это да-а!..
– Это вам не мелочь по карманам тырить!
Внутри унитаза лежало, исключительно правильной формы, нечеловеческих размеров, человеческое… мда. Если б оно было одето в скорлупу, никто бы не сомневался, что это яйцо сказочной птицы Рух! Первый вахтенный закатил глаза, растопырил руки, пожал плечами и сказал заунывным голосом заместителя:
– Ну все, все своими руками! По-другому было не вытащить!
– Слушай! Давай замовское говно Сереге покажем!..
– Так он же спит.
– Ничего, разбудим…
…Вахтенный офицер наклонился к инженер-механику.
– Не может быть! – повеселел мех.
– Может.
– Товарищ вахтенный офицер, – официально привстал механик, – разрешите навестить гальюн первого отсека. Только туда и сразу же взад.
– Идите. Только без лирики там. Туда и сразу же взад…
Целых три часа весь корабль ходил и изучал сей предмет. Последним узнал, как всегда, командир.
– Не может быть! – придвинулся он к старпому.
– Может, – сказал старпом и развёл при этом руками на целый метр, – вот такое!
– Помощника сюда, – потребовал командир.
– Сергей Васильич! – обратился он к помощнику, когда тот появился в центральном, – что у нас происходит в первом отсеке?
– В первом без замечаний, – улыбнулся помощник.
– Сочувствую вашей игривости, следуйте за мной. Я – в первом, – повернулся он к старпому.
Помощник, сопровождая командира, все старался забежать вперёд.
– Вот, товарищ командир! – сказал он, открывая дверь гальюна, – вот!
– Так! – сказал командир, досконально изучив предмет общей заботы. – Хорошо! Это разрубите и уничтожьте по частям. Надеюсь, уже все насладились?
– Так точно! Есть, товарищ командир, сделаем!
– Да уж, постарайтесь. А где у нас медик?
– Спит, наверное, товарищ командир.
– Ах, спят они…
Командир вызвал к себе медика.
– Вы спите и не знаете…
– Я – в курсе, товарищ командир!..
– Ну и что, что вы в курсе?
– Это может быть!
– Я сам видел, что это может быть. И вы – медик, а не трюмный. Не следует об этом забывать. Вы заместителя осмотрели или нет? Может он нуждается в вашей помощи? Ну как, осмотрели, или ещё нет?
– Нет… ещё…
– Ах, ещё нет?! Значит, дерьмо – успели, а зама – нет? Я пока не нахожу что вам сказать…