Расстрелять!
Шрифт:
И вообще, наш старпом любил быстрые, волевые решения. Однажды его чуть крысы не съели. Злые языки рассказывали эту историю так.
Торжественный и грозный старпом стоял в среднем проходе во втором отсеке и в цветных выражениях драл кого-то со страшной силой:
– …Вы хотите, чтоб нам с хрустом раскрыли ягодицы?.. а потом длительно и с наслаждением насиловали?.. треснувшим черенком совковой лопаты… вы этого добиваетесь?..
И тут на него прыгнула крыса. Не то чтобы ей нужен был именно старпом. Просто
Старпом, храня ощущение крысиного хвоста, вытащил глаза из амбразур и как болт проглотил. Обретя заново речь, он добрался на окосевших ногах до «каштана» и завопил в него:
– Ме-ди-ка-сю-да! Этого хмыря болотного! Лейтенанта Жупикова! Где эта помятая падла?! Я его приведу в соответствие с фамилией! Что «кто это»? Это старпом, куриные яйца, старпом! Кто там потеет в «каштан»?! Кирпич вам на всю рожу! Выплюньте все изо рта и слушайте сюда! Жупикова, пулей чтоб был, теряя кал на асфальт! Я ему пенсне-то вошью!..
Корабельные крысы находятся в заведовании у медика.
– Лейтенанту Жупикову, – передали по кораблю, – прибыть во второй отсек к старпому.
Лейтенант Жуликов двадцать минут метался между амбулаторией и отсечными аптечками. На амбулатории висел амбарный замок, у лейтенанта не было ключа (химик-санитар, старый козёл, закрыл и ушел в госпиталь за анализами). Лейтенанту нужен был йод, а в отсечных аптечках ни черта нет (раскурочили, сволочи). На его испуганное «Что там случилось?» ему передали, что старпома укусила крыса за палец и теперь он мечтает увидеть медика живьем, чтобы взвесить его сырым.
Наконец ему нашли йод, и он помчался во второй отсек, а по отсекам уже разнеслось:
– Старпома крысы сожрали почти полностью.
– Иди ты…
– Он стоит, а она на него шась – и палец отхватила, а он её журналом хрясь! и насмерть.
– Старпом крысу?
– Нет, крыса старпома. Слушаешь не тем местом.
– Иди ты…
– Точно…
Лейтенант прилетел как ошпаренный, издали осматривая пальцы старпома. От волнения он никак не мог их сосчитать: то ли девять, то ли десять.
– Подойдите сюда! – сказал старпом грозно, но все же со временем сильно поостыв. – Куда вас поцеловать? Покажите, куда вас поцеловать, цветок в проруби? Сколько вас можно ждать? Где вы все время ходите с лунным видом, яйца жуете? Когда этот бардак прекратится? Да вы посмотрите на себя! У вас уже рожа на блюдце не помещается! Глаз не видно! Вы знаете, что у вас крысы пешком по старпому ходят? Они же у меня скоро выгрызут что-нибудь – между прочим, между ног! Пока я ЖБП писать буду в тапочках! Только не юродствуйте здесь! Не надо этих телодвижений! Значит так, чтоб завтра на корабле не было ни
И тут старпом заметил йод, и лицо его подобрело.
– Вот Жу-упиков, – сказал он, старательно вытягивая «у», – молодец! Где ж ты йод-то достал? На корабле же ни в одной аптечке йода нет. Вот, кстати, почему все аптечки разукомплектованы? выдра вы заморская, а? Я, что ли, за этим дерьмом следить должен? Вот вы мне завтра попадетесь вместе с крысами! Я вам очко-то проверну! Оно у вас станет размером с чашку петри и будет непрерывно чесаться, как у пьяного гамадрила с верховьев Нила!
Слышали, наверное, выражение: «Вот выйдешь, бывало, раззявишь хлебало, а мухи летять и летять»? Именно такое выражение сошло с лица бедного лейтенанта после общения со старпомом.
Но должен вам поведать, что на следующий день на корабле не было ни одной крысы. Я уж не знаю, как Жу-упикову это удалось? Целовал он их, что ли, каждую?
Парад
Праздничный парад. Офицерскую «коробку» – восемь на шестнадцать – привезли на площадь заранее. Начинается отстой. Морозно. Холод залезает в рукава, в брюки и кусается за офицерские ляжки.
Шинель – тропическая форма одежды. От тропиков до полюса офицер флота российского носит шинель. Различаемся только нижним бельем. Б-р-р! Холодрыга. Не очень-то и постоишь. Чёрт побери!
По случаю холода строй гудит. К строю подходит старший офицерской «коробки» капитан первого ранга в «шапке с ручкой».
Вопрос: «Зачем капитанам первого ранга „шапка с ручкой“?
Ответ: «Чтоб бакланы не гадили на рожу!» – «А у кого нет шапки?» – «Пускай гадят».
– Прекратить болтовню в строю!
Из строя:
– Не кисло! А чего потом-то?
– А он и сам не знает.
– Прекратить разговоры!
Гул слабеет и переносится в середину строя.
– Рав-няй-сь!.. Сми-р-но-о!.. Воль-но!..
«Старший», потоптавшись, отходит. Холод и бесцельное ожидание надоели и ему. У нас всегда так: выгонят «народ» заранее, и – полдня стоишь.
Середина начинает гулеть – как улей, потерявший матку. Слышны только те фразы, что громче общего фона.
– А если в строю не болтать непрерывно, то чем же в строю непрерывно заниматься?
– Непрерывно равняться.
– Чего стоим-то?
– Ефрейторский зазор.
– А то б походили б, поорали б что-нибудь… героическое…
– Ну и глупый же я…
– Чего ж так поздно?
– Ну не-ет, войну мы выиграем… мы её начнем… заранее…
– Чтобы встретить ядерный взрыв в строю и при всеоружии, надо сделать что?
– Что?
– Надо всех построить и не распускать строя…
– Ну и праздник! Хуже субботы!