Расстояние
Шрифт:
– Ну что ж, – произносит он таким тоном, словно я подтвердила его подозрения.
– Вы не спросите, что нам удалось найти? – Сволочи эти психоаналитики.
– Откровенно говоря, мисс Кроу, я полагаю, вы уже потратили достаточно моего времени.
– Или вы нашего.
– Не понимаю, что вы…
Пора открывать карты.
– Мы считаем, доктор Грейвс, что вы сказали нам неправду, и можем это доказать.
– Кто так считает?
Мне остается только блефовать.
– Попытайтесь догадаться.
На том конце провода повисает
Я не знаю, что происходит у него в голове, но уверена, что он мой.
– Скажите, как вас найти.
Молчание. Что он намерен делать? Отсоединиться и бежать?
– Машина к вам отправлена.
– Они будут в форме? – неожиданно спрашивает Грейвс, звучно сглотнув. Я чувствую дрожь в его теле.
– Вы бы предпочли в штатском, верно? – Он думает о соседях, об общественном мнении. – Попытаюсь что-то сделать.
– Мне нужна защита.
Он напуган. Отлично. Пусть боится.
– Непременно. Оставайтесь в доме, доктор Грейвс.
На часах пять минут шестого. Может, стоит отправить Робби стеречь Грейвса? Робби и Шон попадут туда быстрее меня. Если повезет и на дороге не будет заторов, я доберусь в течение часа. Нет, Грейвс не решится бежать, если только он поверил, что у нас есть доказательства. Он будет либо пытаться вывернуться, либо открыто противостоять. В жизни мне приходилось встречать достаточное количество агрессивных мужчин, чтобы понять, когда положение станет опасным. Доктор не из таких. Все же не стоит привлекать к этому Робби и Шона. Дело может принять неожиданный оборот, в таком случае чем меньше людей он увидит, тем лучше.
Я звоню Робби и велю затаиться неподалеку в неприметной машине и ждать распоряжений. Может возникнуть необходимость перевезти Грейвса в безопасное место.
Всю дорогу меня мучает одна мысль: Думаешь, у тебя получится блефовать? Что будет, если Грейвс поймет, что у вас на него ничего нет?
Двадцать минут шестого. Я выхожу из дому с небольшой сумкой – Шарлотта Элтон собирается навестить друзей. Такси и пять минут пешком до места, где мы держим резервные черные джипы. В гараже я превращаюсь в Элизабет Кроу с помощью скучной юбки, пальто, старомодных туфель и черного парика. Последний раз… Похоже, профессиональную маскировку пора менять, все рано или поздно изживает себя. К концу сегодняшнего вечера Грейвс поймет, что я не та, за кого себя выдавала, но будет уже слишком поздно.
Уже 19:17, когда я подъезжаю к Чилтернским холмам. По одной стороне извилистой дороги стоят вперемежку «пряничные» старые домики и более новые – тридцатых-пятидесятых годов, скучные и довольно обыкновенные. Впрочем, люди здесь живут вполне состоятельные – у одного дома замечаю «ягуар», у другого «порше-кайен» с тонированными стеклами. Остановившийся на противоположной стороне внедорожник освещает фарами белое зимнее поле и остовы темных деревьев. Здесь нет ни тротуаров, ни уличных фонарей.
Я
Хозяйка дома, мать доктора, скончалась два месяца назад в возрасте восьмидесяти восьми лет, пролежав короткое время в больнице. По коммунальным счетам становится ясно, что с тех пор дом пустовал.
Я останавливаюсь в тридцати метрах от ведущей к дому дороги. Дальше я направляюсь пешком. Единственным человеком, увиденным мной издалека, ставшим доказательством того, что деревня обитаема, была женщина в теплой спортивной куртке с лабрадором на поводке.
Под ногами хрустит гравий, ветер нещадно наступает, и деревья на аллее шипят на меня, покачивая ветками.
Я нажимаю на кнопку звонка, из дома доносится его электрический отзвук. Я ожидаю услышать шаги и увидеть в ребристом стекле входной двери лицо Грейвса, но проходят мгновения, а ничего подобного не происходит. Секунд через двадцать я вновь давлю на звонок. Дом небольшой, звонок должен быть услышать. Может, доктор в ванной?
Время идет, но никто не открывает. Все же мне кажется, что я слышу в доме какое-то шевеление.
Я отступаю назад и заглядываю в слуховое окно, но удается увидеть лишь кусок потолка с пятном света от настольной лампы. Внутри тихо, даже шторы не колышутся.
Я достаю фонарь и ступаю на тропинку, которая огибает дом. Боковое окно лишь наполовину закрыто занавеской, поэтому мне хорошо видна приоткрытая дверь спальни и кровать с разбросанными на ней безделушками – шкатулки и вазочки веджвудского фарфора, маленькие подносы – и коробку на полу. Перемещаюсь чуть в сторону, чтобы разглядеть остальную часть комнаты. Комод с множеством ящиков в углу, самый верхний открыт, словно кто-то рылся в нем и в спешке забыл закрыть.
Рядом раздается тихий звук. Закрывающейся двери? Я никого не вижу. Деревья по-прежнему возмущенно покачиваются, я приглядываюсь – никого. Я прохожу дальше. Задняя дверь с закрытым шторкой стеклом заперта. Окна поблескивают темными стеклами. Рядом я обнаруживаю еще одну дверь с рифленым стеклом. Достав платок, я берусь за ручку. Дверь не заперта.
Я попадаю в кухню со старой пластиковой мебелью и потертым полом. Затворив за собой дверь, я откашливаюсь и произношу:
– Мистер Грейвс? Вы дома?
Прохожу из кухни в коридор, затем в спальню. У дальней стены приоткрытая дверь. Должно быть, она ведет в ванную.
Его тело зажато между унитазом и стеной, глаза широко распахнуты, на лице выражение робкого протеста. Убийца воспользовался ножом – на одежде липкие пятна крови.
Время внезапно останавливается. Я не знаю, как долго это длилось. А потом…