Рассмешить богов

Панкеева Оксана Петровна

Помятая пехота отступила, волоча за собой голубые щиты с изображением белых лошадок, и сейчас перестраивалась на безопасном расстоянии. Стрельба приутихла, так как обе стороны вынуждены были экономить боеприпасы. Минометы наконец замолчали, и в наступившей тишине нарастающее гудение вертолетов звучало очень зловеще, как хроматическая гамма.

Внизу младшие командиры спешно пытались распределить по укрытиям воинов, вооруженных холодным оружием и потому бесполезных в предстоящей схватке. Амарго, Борхес и Гаэтано яростно спорили, как поступить со стрелками. Убрать их всех со стен и тоже попытаться куда-то спрятать или же оставить, где стоят, а может быть, загнать в подвал хотя бы лучников,

а из винтовок попытаться сбить летающую машину. Все три стороны пытались выдавить из Толика авторитетное мнение, но эльф только отмахивался, повторяя, что все его познания в военном деле ограничиваются книжкой о похождениях бравого солдата Швейка, а там про вертолеты ничего не сказано. Кантор, единственный из обсуждаемых стрелков, кто слышал этот спор, терпеливо ждал, когда господа военачальники договорятся, и посматривал на приближающиеся темные точки в безоблачном небе. По его мнению, прав был генерал — лучники будут такими же бесполезными жертвами, как и пехота, а вот из винтовки можно попробовать. Хотя, с другой стороны, куда распихать такое количество народу?

Товарищ Пассионарио нервно разминал пальцы и поправлял обгоревшие рукава, всматриваясь вдаль с мрачной решимостью героя, который замахнулся на непосильный подвиг, но не желает отступать. Не стоило все-таки поддаваться на его уговоры, не доведет его до добра этот сушеный гриб… Такое настроение хорошо для воина ближнего боя, а не для мага…

Кто-то тронул Кантора за плечо и отвлек от умных мыслей.

— Чего тебе, Джеффри?

— Посмотри вон туда, — посоветовал лучник, указывая на дальний край вражеских позиций. Кантор долго всматривался, щурясь на солнце и пытаясь понять, что ж такого увидел зоркий лондриец, о чем не хочет говорить вслух. Он вспомнил, что о зрении Джеффри рассказывают такие же легенды, как и о слухе товарища Кантора, и хотел было сдаться и спросить. Но в тот момент, когда Кантор открыл рот, Горбатый поднялся на ноги и позволил себя узнать. Вот ведь, мать твою, все-таки промазал! Выше глаза пошло, а там шлем, а под шлемом эти гребни костяные, а расстояние приличное, убойная сила не та…

Кантор поспешно прицелился, но Горбатый тут же скрылся за спинами подданных. Видать, был научен горьким опытом и еще раз подставляться не собирался. Жаль.

— Не стреляй отсюда! — напомнил Пассионарио. — Здесь же людей куча!

Кантор ворчливо ругнулся вместо ответа и вернулся к созерцанию вертолетов, которые уже выросли из точек в игрушечные фигурки.

Начальство наконец пришло к какому-то решению, и последовала команда — всем лучникам спуститься со стен и рассредоточиться. Джеффри воспринял приказ с неодобрением и стену покидал очень неохотно. Видно было, что отважный герой жаждет испытать свой лук в принципиально новой ситуации, но не смеет нарушать дисциплину.

Если бы зоркий лондриец не был таким дисциплинированным, а остался бы на стене и посмотрел на поле боя, он бы понял, почему противник прекратил стрелять. Почему замолчали минометы и танки и даже простые стрелки опустили оружие, поставив на предохранители. Если все, что говорили о необыкновенном зрении Джеффри Стоунбриджа, было правдой, он бы точно увидел то, чего на таком расстоянии никак не могли видеть Кантор и его товарищи.

Как возникают следы на пыльной земле и приминаются невидимым сапогом пучки пожелтевшей травы неподалеку от стоящих танков. Каким образом они пересекают поле битвы, перепрыгивая через тела погибших и брошенные при отступлении щиты, приближаясь к стенам со скоростью спешно шагающего человека.

Как верно заметил когда-то принц-бастард Элмар, при необходимости хорошего некроманта действительно можно

было нанять чуть ли не на улице. Если, конечно, знать нужные улицы. Дядя Гриша, проработавший в Поморье почти четверть века, давно уже завел нужные связи в самых разных сферах местного быта, и у мэтра Харлампия был, можно сказать, постоянным клиентом. Как и все практикующие некроманты, официально уважаемый магистр принадлежал к легальной школе Пяти Стихий и был известен в столице как специалист по сердечно-сосудистым заболеваниям (пятая стихия) и пространственному поиску (стихия воздуха). Как все некроманты, вел двойную жизнь и двойную бухгалтерию.

Клиенты, которым случалось обратиться к мэтру Харлампию впервые, поначалу терялись, ибо привыкли представлять себе некроманта тощим, согбенным старцем (старухой) с непременным зловещим огоньком в глазах и маниакальным пристрастием к похоронной символике. Здоровенный румяный детинушка, большой любитель выпить и закусить, весельчак и балагур мэтр Харлампий абсолютно не соответствовал этому описанию. Однако действительно являлся магистром некромантии третьей ступени и не раз помогал бравому капитану в некоторых щекотливых вопросах. Одно лишь неудобство имелось — проклятиями мэтр не занимался принципиально. Вернее, занимался, но только снятием. Наложение оных было противно его жизнелюбивой натуре, как он сам однажды признался. Если же требовалось найти человека или выяснить, жив ли этот человек, мэтру Харлампию не было равных во всей поморской столице.

Именно к нему и принес агент Соколов два пучка волос, добытых с расчесок пропавших региональных координаторов, и задал обычный для мага вопрос — живы ли эти люди, а если да, то где их следует искать.

На поиск Харлампий работал без всякой дымовой вспомогаловки, на чистой Силе, так как эта отрасль магической науки была его специальностью и давалась без особого напряжения. Едва подержав в пальцах материал, он тут же с уверенностью сказал, что этот человек жив. Чем сильно огорчил клиента, поскольку живой дед Макс не сулил клиенту ничего приятного.

— А точнее можно? — попросил Соколов, не особенно надеясь, что ему сейчас выдадут диагноз с прогнозом.

— Отчего же нельзя, — добродушно согласился маг и сосредоточенно прикрыл глаза. — Вот, можно точнее. Жив твой знакомец, но без памяти. Лежит где-то. Хорошо так лежит, удобно… Видно плоховато. Маг он, что ли?

— Маг, — кивнул клиент, не вдаваясь в подробности.

— То-то так плохо видно, щиты на нем. Сыскать не смогу, уж не обессудь. От поиска он закрыт, крепко так закрыт, будто нарочно не хочет, чтоб его нашли. Зеркало и работать не станет.

Понятное дело, не закрывайся Макс постоянно своими щитами, его б давно уже нашли старые знакомые, огорченные пропажей коллеги.

— Ну что тебе еще сказать… — продолжал маг. — Лежит, значит, без памяти… Худо ему совсем… что-то с головой, не вижу, что именно… девку вижу рядом.

— Девку? — потрясенно переспросил дядя Гриша, отказываясь верить, что Макс даже «без памяти» как-то ухитрился подцепить даму.

— Вроде девка… молодая… Ан нет, баба. Беременная. Красивая, грудастая, справная такая… сам бы не отказался…

Мэтр неожиданно осекся и несколько секунд подбирал слова. Потом уже совсем другим тоном добавил:

— Одного глаза у нее нет.

— Хоть примерно можешь сказать где? — почти взмолился клиент, не видя возможности логически объяснить невероятный факт, что Макс каким-то образом оказался рядом с пропавшей королевой Ортана. — Не в Мистралии?

— Не могу. Кажется, еще дальше Мистралии. Но не уверен. Ничего толком не скажу. Вот разве что могилка там неподалеку есть… Покойничка чую. Маг похоронен. Давно, несколько веков уж лежит.