Рассмешить богов

Панкеева Оксана Петровна

— Замечательно, — процедил Шеллар сквозь зубы, в которых была намертво зажата дымящаяся сигара. И это ясно свидетельствовало, что вовсе не так уж все замечательно. Если его величество был даже не в состоянии набить трубку, то дело действительно плохо. — Кто-нибудь, позовите мэтра Алена. Пусть пригласит сюда Флавиуса. Надо срочно обсудить подробности. Мэтр Силантий, что сказал Урр?

— Вождь заявил, что ничтожный похититель не только пожалеет о своей наглости, но и забудет собственное имя.

— Он согласился с вашими советами?

— Да, Урр сделает все так, как вы просили.

— Будем надеяться, что это сработает… — по-прежнему не

разжимая зубов, проворчал король.

Хирон перебросился несколькими фразами с отсутствующим здесь Аленом и сообщил, что Флавиуса доставят минут через десять, как только он дослушает два последних отчета от подчиненных касательно поисков ее величества.

— Подождем… — кивнул король, но скучать в ожидании ни ему, ни почтенным мэтрам не пришлось. Прямо, посреди кабинета яркой зеленью заклубился телепорт и чуть ли не на королевском столе возник Толик. Вид у него был такой деловой и озабоченный, что с непривычки можно было поверить, будто инспектор Темной Канцелярии полностью осознал важность своей миссии.

— Здрасте, — поспешно кивнул он, обнаружив в кабинете толпу посторонних магов. — Ваше величество, можно говорить или уединимся?

— Говори, — тут же отозвался король и замер, даже сигару жевать перестал.

— В общем, они все живы, хотя Ресс и нагородил такого, что без пол-литра не разберешь.

— Дословно, — жестко потребовал Шеллар, — и без «величеств».

— Я вам тут что, диктофон — дословно? Тебе лично было рекомендовано не верить ночи, но радоваться дню. Понимай как хочешь. На прямой и четкий вопрос, где нам искать Киру, наш провидец зачем-то выдал ее точный психологический портрет. Когда же я напомнил, что собственную жену ты и без его помощи хорошо знаешь, а от него требуется местонахождение, Ресс «увидел» много воды, скелеты в подземелье и безымянную могилу. Можешь толковать это все на свое усмотрение. Только могилу близко к сердцу не принимай, она к делу не относится. Что-то Ресс толковал об украденном имени, я не совсем понял, но покойник точно вековой давности. Больше ничего он по делу не сказал, так как вдруг ни с того ни с сего обнаружил Макса. Вполне живым и в обществе двух прекрасных дев. Тут сеанс ясновидения пришлось закончить, так как присутствовавшие родственники хором взвыли, что убьют этого бабника сами, все кинулись искать, кто как умеет, и обо мне напрочь забыли. Вот и все, а я побежал, надо еще мистралийцам кое-что передать.

Король бросил в зеленый туман «спасибо» и склонился над картой, рассматривая южное побережье Мистралии.

— Флавиус должен лучше знать… — пробормотал он себе под нос, — есть ли в этих местах острова-тюрьмы…

Маги согласно закивали, вразнобой подтверждая, что обязательно должны быть. Только мэтресса Морриган, которая изменилась в лице еще при упоминании «украденного имени», осторожно поинтересовалась состоянием коллеги Истрана. Непонятно, зачем он ей понадобился именно сейчас. Вряд ли мэтр знал об островах-тюрьмах больше Флавиуса.

Однажды Кантору попалось в каком-то тексте слово «ад», и он спросил у Ольги, что это такое. Бедная девушка долго и честно излагала сначала мифологию родного мира, потом различные переносные значения слова, потом рисовала на бумажке корявых демонов с убогими рожками и длинными хвостами и даже, кажется, что-то исполняла в лицах. Кантор так и не смог достаточно ясно представить себе картину этого странного места, но сделал вывод, что придумать такое мог только полностью сбрендивший

мистик. И никогда не предполагал, что настанет день, когда ему придется своими глазами увидеть наяву этот «бред безумного мистика».

Все вокруг ревело, выло и грохотало, с неба падал огонь вперемешку с обломками и останками, шатались прочные каменные стены и даже сама земля, казалось, дрожала, как испуганная девственница… Так, это опять внутренний голос… даже в аду от него нет покоя…

Впоследствии Кантор очень четко помнил, как лежал, закрыв руками голову и пытаясь своим телом продавить яму в каменной кладке. Не столько от страха, сколько от полнейшего непонимания, что происходит и как с этим бороться. Отвратительное сознание беспомощности перед неведомой, но грозной силой на время лишило его (как, впрочем, и всех товарищей) способности соображать и действовать. Невозможно было даже представить себе, какое же действие может помочь в такой ситуации, когда смерть падает с неба, а ее источник недосягаем. Единственная более-менее связная мысль, которая пришла на ум Кантору, была почему-то об Ольгином дедушке, погибшем на войне.

Через некоторое время общее оцепенение прошло само собой, — видимо, привыкли, освоились, поняли, что еще живы, и почувствовали необходимость что-то все-таки делать. А может, товарищ Пассионарио, как всегда, поколдовал.

Кантор приподнялся и огляделся. Рядом сидел Бандана, горестно обхватив руками голову, и с похвальным упорством вопрошал сам себя, отчего же он такой придурок и что же теперь делать. Заметив, что на него смотрят, писарь тут же прекратил свое недостойное занятие и, наклонившись пониже, прокричал прямо в ухо:

— Ты видел, что делается?

— Не ори, не глухой… — Кантор поднялся на четвереньки и осторожно выглянул в бойницу. Вражеская пехота, плотно сомкнув над головами щиты, медленно продвигалась к воротам. По всей видимости, они не собирались лезть на стены. Два танка, оставив в покое западную башню, с безопасного расстояния били по воротам. Судя по всему, как раз к тому моменту, когда пехота подберется ближе, ворота развалятся окончательно и первые ряды нападающих ворвутся в крепость.

— А минометы окопались по всем правилам, — заметил Бандана, тоже рассматривая поле битвы. — После того как ты их проредил, стали осторожнее.

— Тоже мне знаток правил! — фыркнул Кантор и в который раз пригнулся, заслышав знакомый вой. — Вот уж трепло…

— А погляди на ту башню, с которой ты стрелял, — тут же сменил тему посрамленный «знаток».

Кантор поглядел и сердито сплюнул, чтобы никто вдруг не заметил, как у него екнуло внутри. Башня еще стояла, но останься в ней люди — они уже давно были бы погребены под рухнувшими перекрытиями.

— Ну и дураки, раз думают, что я до сих пор там.

— Эй, Кантор здесь? — Над площадкой возникла чья-то голова, в которой Кантор с трудом, по одному лишь голосу, узнал болтуна Рико. Видать, дело и вправду серьезно, раз даже этот раздолбай сподобился надеть шлем.

«Сам-то!» — поддел внутренний голос. Кантор не ответил. Шлем мешал как следует прицелиться, и надел он его, только подчинившись категорическому приказу наставника.

— Здесь я, чего тебе?

— Тьфу, я тебя в шлеме не узнал! Тебя товарищ Пассионарио зовет, срочно.

Кантор подхватил винтовку и, пригибаясь, побежал вниз по ступенькам. То ли товарищу опять взбрело в голову куда-то Кантора спрятать, то ли желает быть приведен в чувство посредством двойной дозы непочтительных слов…