Расследует Паркер Пайн
Шрифт:
— И что же они с ней сделали? — прошептала миссис Раймер. — Они упрятали меня в чужом обличье.
По ее спине поползли мурашки.
Сумасшедший дом! Место, из которого, однажды попав, уже никогда не выходят. Место, где, чем более вы нормальны, тем меньше вам верят. Вечный приют. Нет, только не это!
Открылась дверь, и вошла миссис Гарднер.
— О, да ты съела весь суп, моя милая. Хороший знак. Значит, ты поправляешься.
— Когда я заболела? — деловито осведомилась миссис Раймер.
— Дай-ка подумать. Это было дня три назад.., ну, точно, в среду.
— В четыре! — воскликнула миссис Раймер. Еще бы: именно в это время начался сеанс у доктора Константини.
— Ты упала на стул, — продолжала миссис Гарднер, — и сказала «Ох!» Да, вот так: «Ох!» А потом: «Я, кажется, засыпаю». Таким сонным усталым голосом: «Я, кажется, засыпаю». Ну, а потом и впрямь заснула. Мы перенесли тебя на кровать и послали за доктором. Вот и все.
— А откуда вы знаете, кто я такая? — робко спросила миссис Раймер. — Я имею в виду, если забыть о моем лице.
— Ну что ты такое говоришь, милая? Как это забыть? Лицо затем и дано человеку, чтобы его можно было узнать. Но, чтобы совсем уж тебя успокоить: у тебя есть родимое пятно.
— Родимое пятно? — встрепенулась миссис Раймер. Ничего подобного у нее не было.
— Ну да, красноватое родимое пятно под правым локтем. Да ты глянь, милая.
С твердой решимостью доказать, что у нее в жизни не было родимого пятна под правым локтем, миссис Раймер отвернула рукав ночной рубашки. Пятно было там! От чувства беспомощности миссис Раймер даже расплакалась.
Через четыре дня она встала с постели. За это время она успела не только разработать многочисленные планы отмщения, но и все их напрочь отвергнуть.
Можно было, конечно, показать статью из газеты доктору и миссис Гарднер и попробовать им все объяснить. Только миссис Раймер была уверена, что они ей ни за что не поверят.
Можно было обратиться в полицию. Только ведь наверняка результат будет тот же.
Можно было пойти в офис этого проходимца Пайна. Это, наверное, было бы лучше всего. По крайней мере, она смогла бы высказать этому негодяю все, что о нем думает. Но даже это намерение она не могла осуществить по достаточно прозаической причине. У нее не было денег, чтобы добраться до Лондона. Ведь, как ей объяснили, она сейчас находилась в Корнуоле… Два шиллинга и четыре пенса, завалявшихся в потертом кошельке, определяли ее настоящее финансовое положение.
Поэтому, по прошествии четырех дней, миссис Раймер пришла к тяжелому, но неизбежному выводу. Она вынуждена смириться! Раз уже всем так хочется считать ее Ханной Мурхауз, хорошо, некоторое время она побудет Ханной Мурхауз. Но только, пока не скопит достаточно денег. А уж тогда она не медля отправится в Лондон и бесстрашно ворвется в логово этого гнусного мошенника.
Приняв такое решение, миссис Раймер стала терпимее относиться к своей новой роли и даже получать от нее некоторое мрачное удовольствие. Тем более что роль эта была ей знакома. Ее новая жизнь сильно напоминала жизнь, которую она вела — давным-давно —
После долгих лет, прожитых в роскоши, работа на ферме давалась миссис Раймер очень нелегко, но уже через неделю она как-то втянулась. Миссис Гарднер оказалась доброй и уравновешенной женщиной. Ее спокойный и молчаливый муж, чуть не вдвое ее выше, тоже оказался на редкость уживчивым человеком. Худой нескладный мужчина, которого она видела на фотокарточке, исчез — вместо него появился новый работник, добродушный гигант лет сорока пяти, скупой на слова и мысли, но с веселым огоньком в бледно-голубых глазах.
Прошло несколько недель. Наконец миссис Раймер скопила достаточно, чтобы добраться до Лондона. Тем не менее она все оттягивала поездку.
«Времени предостаточно, — убеждала она себя, не желая признаться, что просто боится сумасшедшего дома. — Этот Паркер Пайн — умный негодяй, наверняка без труда найдет еще одного шарлатана, который заявит, что я не в себе, и меня навеки упрячут подальше с глаз людских. И потом, — говорила она себе, — небольшая перемена обстановки никому еще не вредила».
Она вставала засветло и работала дотемна. Пришла зима, заболел Джо Уэлш, новый работник Гарднеров, и ей с миссис Гарднер пришлось по очереди за ним ухаживать. Добродушный великан был трогательно беспомощен, и женщины нянчились с ним, как с ребенком.
Пришла весна, а с ней и новые заботы. Повсюду распустились полевые цветы, воздух наполнился обманчивым теплом. Джо Уэлш частенько помогал Ханне в ее работе. Она чинила ему одежду.
Иногда, по воскресеньям, они вместе ходили погулять. Джо был вдовец. Его жена умерла четыре года назад. С тех пор, признался он Ханне, он стал частенько прикладываться к бутылке.
Недели шли, и он стал все реже заглядывать в местный трактир. Он даже немножко обновил свой гардероб. Мистер и миссис Гарднер тихонько посмеивались. Ханна — тоже, беззлобно подшучивая над его неуклюжестью. Джо и не думал обижаться. Он, правда, мучительно краснел, но выглядел в такие минуты абсолютно счастливым.
За весной пришло лето. В тот год оно выдалось щедрым, и работа нашлась всем.
Прошла жатва. На деревьях появились красные и золотые листья…
Это случилось восьмого октября. Ханна, только что срезавшая большой кочан капусты, подняла голову и увидела мистера Паркера Пайна, который, облокотившись о плетень, с интересом ее разглядывал.
— Вы! — с чувством сказала Ханна, она же миссис Раймер. — Вы…
Прошло немало времени, прежде чем мистер Паркер Пайн узнал, какой он есть на самом деле — без прикрас. Высказав все, что хотела, миссис Раймер совершенно выдохлась.
Мистер Пайн благодушно улыбнулся.
— Совершенно с вами согласен, — сказал он.
— Лжец и мошенник, вот вы кто, — закончила свою речь миссис Раймер, впрочем, уже повторяясь. — А этот ваш Константини со своим гипнотизерством и того хуже.
Запереть несчастную девушку в сумасшедший дом! Я про настоящую Ханну Мурхауз говорю.