Расследование
Шрифт:
Я хлопнул дверцей машины. Это их насторожило. Мальчишка обернулся и наставил на меня фонарик. Луч ударил мне в лицо. Мальчишка сказал:
– Только подойдите, я спущу на вас собаку. – Пес, однако, сидел, не выказывая воинственного энтузиазма.
– Тогда я постою здесь, – миролюбиво отозвался я, прислонившись спиной к машине. – Я только хотел узнать, кто живет вон в том коттедже, где горят окна.
– Откуда я знаю? Мы сами сюда переехали позавчера.
– Вот как! Наверное, здорово переехать на новое место,
– Верно. Здорово. Сейчас я сам к вам подойду. – Он поманил рукой собаку, но та еще не сделала свое дело.
– А что, если ты принесешь домой маме деньги за съеденное мясо? Может, тогда она не пожалуется отцу и порка не состоится?
– Мама не велит мне разговаривать с незнакомыми людьми.
– А! Понятно. Ну тогда ступай своей дорогой.
– Пойду, когда захочу, – сказал он. Прирожденный бунтовщик, примерно лет девяти. – А что мне для этого надо сделать? – осведомился он, немного помолчав.
– Ничего особенного. Просто позвонить в дверь вон того коттеджа и сказать тому, кто откроет, что ты не можешь справиться с собакой, которая ест крокусы, что растут перед домом. Когда хозяева выйдут посмотреть, бегите с собакой прочь изо всех сил.
Ему понравился план.
– Мясо, наверное, стоит недешево, – предположил он.
– Наверное. – Я извлек из кармана пригоршню серебра и медяков. – Этого хватит на мясо и на кое-что еще.
– А собаке не надо взаправду есть крокусы?
– Нет.
– Тогда порядок. – Приняв решение, он сделался бойким и энергичным. Он запихал мою мелочь к себе в карман, храбро подошел к дверям коттеджа Уэстов, позвонил и сообщил осторожно выглянувшей в дверь миссис Уэст, что ее крокусам наносится непоправимый урон. Пока она шла за мальчишкой к грядкам с цветами, то на все лады бранила его и его собаку, а когда она наклонилась, чтобы проверить ущерб, мой соучастник бесшумно удалился. Прежде чем миссис Уэст успела сообразить, что ее провели, я вышел из темноты и отрезал ей путь к отступлению.
Когда я вошел в гостиную, Чарли, не отрывая глаз от газеты, спросил:
– Так это, значит, не он пожаловал?
– Он, он, – сообщил я ему.
Детская физиономия Чарли исказилась гримасой неописуемого страха. Миссис Уэст отчаянно звонила в звонок. Я прикрыл дверь гостиной, чтобы не было так шумно.
– Кого ты так перепугался? – громко спросил я.
– Тебя, – ответил Чарли.
– И правильно сделал, – сказал я и сделал шаг в его сторону. Он забился в угол кресла. В скачках он был храбрецом, и это делало зрелище еще более омерзительным. Я сделал еще шаг. Он попытался забраться под обивку.
Миссис Уэст дала тем временем звонку отдохнуть.
– Зачем ты это сделал? – спросил я.
Он замотал головой и поднял ноги на кресло, приняв классическую позу зародыша, подсознательно устремляясь в то убежище, где он был бы в безопасности от посягательств внешнего мира.
В
– Убирайтесь отсюда! – крикнула она. – Сию же минуту убирайтесь!
– Лучше вы залезайте. Через окно. Дверь я не открою.
– Я позову полицию.
– Как хотите. Мне надо только поговорить с вашим слизняком-мужем. Хотите залезайте, хотите гуляйте на свежем воздухе, только помолчите.
Она залезла в комнату, но так и не замолчала. Из-за того, что она оказалась в комнате, у меня ушло двадцать минут на пустую болтовню и только после этого мне удалось задать Чарли первый вопрос, ответ на который можно было выслушать спокойно, без ее аккомпанемента.
Чарли и сам в конце концов устал от ее криков и велел ей замолчать, но ее воинственность, по крайней мере, позволила ему перевести дух. Он снова опустил ноги на пол и сказал, что нет смысла задавать ему эти вопросы, поскольку ответов он все равно не знает.
– Ты должен знать их. Если только ты не налгал из профессиональной зависти.
– Нет, какая тут зависть...
– Тогда почему?
– Не могу сказать.
– Тогда я скажу тебе, гаденыш. Я обязательно отыщу того, кто научил тебя произнести этот текст. Я перекопаю все и найду того, кто за всем этим скрывается, а потом подниму такой скандал, что адская сера покажется тебе амброзией, после чего, мистер Чарли Уэст, уже не я, а ты окажешься без лицензии, и, даже если когда-нибудь тебе ее вернут, ты не переживешь того всеобщего презрения, которым тебя окружат.
– Не смейте разговаривать с моим Чарли в таком тоне! – крикнула его супруга.
– Ваш Чарли – мерзкий лжец, который и вас охотно продаст за пятьдесят фунтов!
– Почему пятьдесят, пятьсот! – с торжеством в голосе проговорила она.
Чарли заорал на нее благим матом, и я с великим трудом удержался от того, чтобы не врезать ему хорошенько. Пятьсот фунтов. Он продал меня за такие жалкие гроши, за которые не получить хорошей информации даже у ипподромного жучка.
– То-то же, – сказал я. – А теперь выкладывай, кто тебе заплатил.
Юная супруга Чарли выглядела теперь такой же перепуганной, как и ее муженек. Только потом до меня дошло, что я разбушевался, как хороший ураган.
– Н-н-не знаю, – пробормотал Чарли.
Я сделал шаг в его сторону, и он проворно выскочил из кресла и спрятался за спинкой.
– Н-н-не подходи ко мне. Я не знаю, не знаю, не знаю!!!
– Не верю.
– Он действительно не знает, – простонала его жена. – Правда-правда...
– Все он знает, – упрямо повторил я.
Девица расплакалась. Чарли был явно не прочь скопировать ее.