Рассказы
Шрифт:
В сопровождении заведующей поднялись на лифте на четвертый этаж. Она открыла комнату и сразу ушла. В комнате стояли три кровати — две пустые, на третьей спал мужчина. Это был не Барта — Якеш слишком хорошо знал его, чтобы ошибиться. Старший лейтенант наклонился над спящим и разбудил его. Тот открыл недовольные невыспавшиеся глаза. Якеш не стал тратить время на извинения — не было времени.
— Мы ищем Барту. Вы не знаете, когда он сегодня вернулся домой? Вечером или поздно ночью?
— Как обычно, — ответил заспанный голос. — Поздно. Где-то ночью. Но почему вы меня спрашиваете? Я после смены, хочу спать. Спросите
— Его нет.
Мужчина сел и огляделся,
— В самом деле. А ведь только что был тут. Спал. На работу не пошел. Ясное дело, Первое мая. Положил мокрую тряпку на лоб, голова у него болела, Вот и эта тряпка. Наверное, пошел в туалет или в ванную. Он не встретиляя вам?
— Не встретился.
— Тогда не знаю. Спокойной ночи,
Якеш подошел к окну и посмотрел на пространство перед общежитием. Никто из общежития не вышел.
Коуржил отправился на поиски. Пройдя по коридору, быстро нашел ванную комнату — пусто, в туалете тоже. Впрочем, они поднимались на лифте, могли и разминуться с ним. Значит, за выходом из общежития наблюдает Якеш, а он должен проверить лестницу. Увидел дверь с закрашенным стеклом. Она, должно быть, ведет на балкон. Открыл ее только для очистки совести — не мог же парень испариться! И действительно, не испарился. Стоял на балконе, направив на Коуржила взведенный пистолет. Бледный, всклокоченный, рука дрожит. У Коуржила, как и у Якеша, пистолет помещался в кобуре на боку. Но если бы даже находился в кармане пиджака — против направленного оружия шансы опередить были слишком малы.
— Стой, стрелять буду! — нервно сказал Барта.
Коуржил стоял и; смотрел на человека, на мир за его спиной, полный солнца. Медленно разжал пальцы, которые все еще сжимали ручку двери. «Столько искали его, а теперь вот я нашел и, вероятно, погибну. Стоит в одних носках, без ботинок — видимо, выбежал из комнаты раздетым, одевался уже на балконе. Наверняка услышал, когда наша машина подъехала к общежитию, подскочил к окну и узнал Якеша. Значит, ждал, боялся, что придем. Но убежать уже не успел, успел только схватить пистолет и спрятаться здесь, на балконе. Серое лицо, испуганные глаза, палец на спусковом крючке. Мы оба в ловушке — я и этот безумец. В любой момент он может выстрелить. Наверное, даже не сознает, что делает». Младшему лейтенанту стало грустно.
— Оставьте это. У вас нет надежды, — сказал он тихо.
В это время в тридцать девятой комнате Якеш продолжал разговаривать с сонным рабочим.
— Никаких «спокойной ночи». Криминальная служба. Садитесь. Когда примерно он пришел? Я знаю, что ночью. А более точно?
— После полуночи. Я еще не уснул.
— Это хорошо. Значит, знаете, как он выглядел,
— Не знаю.
— Даже не посмотрели на него?
— Посмотрел, но… он раздевался в темноте. Даже не включил свет. А обычно включает везде, где только можно. Шатается по ночам и беспокоит. А я люблю покой.
— Он ходит в плаще?
— Да. Светлый плащ-болонья. В шкафу висит.
— Для тебя все кончено, — сказал Барта и направил пистолет в грудь младшего лейтенанта.
С неба лился яркий солнечный свет. Жаль было умирать. Хотя, правда, и ночью человеку умирать не хочется.
— Та охранница жива, — заметил Коуржил. — Но об этом лучше говорить не на балконе. Дайте сюда оружие и пойдемте в вашу комнату.
— Да, жива, — горько
— Это снимают фильм о майской демонстрации, — закричал сквозь рев мотора Коуржил. — Она выкарабкается. Я видел ее.
И тут по узкому коридору к балкону приблизился человек. Это был Франтишек Томечек— муж заведующей общежитием. Он с ужасом уставился на обоих мужчин, на оружие.
— Убирайся! — гаркнул Барта и повел пистолетом в его сторону.
— Оставьте нас, пан Томечек. Мы тут договоримся, — спокойно сказал Коуржил.
Тот недоверчиво передернул плечами и медленно пошел прочь. Но как только миновал коридор, он помчался бегом и ворвался в тридцать девятую комнату. Знал, что там найдет Якеша.
— На балконе Барта напал на вашего коллегу!
Старший лейтенант побежал к балкону. По пути решил, что к оружию прибегать нельзя. И действительно, Барта со взведенным пистолетом стоял лишь в нескольких шагах от Коуржила. Кроме того, младший лейтенант частично закрывал Якешу обзор и лишал его возможности сделать точный выстрел. Поэтому он не стал даже доставать пистолет из кобуры.
Коуржил не знал, что происходит у него за спиной. Он старался держаться свободнее и избегал смотреть на оружие. «Раз Барта не выстрелил сразу, наверное, уже не нажмет на курок, — подумал он. — Знает, что путь ему отрезан. Здесь я, в комнате Якеш, внизу заведующая с мужем. Если раздастся выстрел, Якеш первым будет у лестницы. И не каждая рана смертельна».
— С охранницей все в порядке, — продолжал он успокаивающе.
Якеш, услышавший его слова из коридорчика, мгновенно все понял.
Младший лейтенант сделал шаг в сторону Барты. Тот попятился в самый угол и уперся спиной в перила.
— Еще один шаг — и я стреляю! — выкрикнул он. — А также если сунете руку в карман. Я вам не дамся! Это относится и к вам, пан Якеш.
Коуржил понял, что он не один, это было приятно осознавать.
Пани Коутнова жива, — гнул он свою линию. — Не глупите, Барта, и сдайте пистолет.
Барта думал. Проложить себе пистолетом путь и выполнить то, что наметил, то есть убить жену, дочь и тещу, потому что они выгнали его, хотя он их так любит? Потом сдаться или убить себя? Сегодня Первое мая, весь город бурлит, в такой суматохе его не сразу поймают. Но у него только восемь патронов. А эти двое наверняка вооружены. Даже если он попадет в этого, который стоит ближе, Якеш успеет спрятаться за угол коридора, и тогда плохо дело. А если выстрелить сначала в старшего лейтенанта, нет гарантий, что сразу попадет в него, — ему, Барте, Якеш даже не виден как следует. А другой в это время набросится на него.
— Дайте мне сигарету, — попросил Барта, следя за каждым движением младшего лейтенанта. — И не приближайтесь ко мне. Зажгите сигарету и положите на подоконник.
Коуржил сделал это.
— Я укокошил ее. Знаю…
Он был прав, женщина умирала, одна из трех ран, нанесенных ей, была смертельной. И все же оба криминалиста затеяли с убийцей спектакль «про больницу». Хотя они не могли ни о чем договориться заранее, но играли виртуозно в течение этих бесконечно долгих двух часов.
— Я позвоню в хирургическое отделение больницы, — предложил старший лейтенант. — Вы будете при этом присутствовать и сами убедитесь.