Рассказы

Скоренко Тим

Когда мы вошли, Бауэр прохаживался туда-сюда по ковру, а Мальдини по-прежнему сидел перед ним в кресле.

Честно говоря, я бы на месте Бауэра просто застрелил обоих, и всё. Проблема решалась двумя нажатиями на спуск. С другой стороны, на месте Беппе Мальдини я бы в жизни не явился к врагу без единого козыря на руках.

«На колени», — сказал нам Бауэр.

Конечно, он имел в виду, чтобы мы поставили на колени Марко. Он застонал от боли, когда мы потревожили его простреленную ногу.

«У вас есть ровно одна минута, — обратился Бауэр к Беппе, — чтобы привести хоть одну

причину, по которой я должен отпустить вас».

«Не нас. Моего брата будет вполне достаточно, — спокойно ответил Беппе. — А причина… Молли в любом случае придёт сюда. Если вы убьёте нас, он придёт, чтобы выяснить, куда мы пропали. Если отпустите, я не буду врать Молли, чтобы оправдать ваши действия в кинотеатре. Призывать его к атаке я тоже не буду, но, зная его достаточно долго, скажу, что он не будет отсиживаться. Доказательства…»

Он поднялся. Бойнтон потянулся к пистолету, Бауэр жестом пресёк эту попытку.

Беппе подошёл к камину.

«Мы несгибаемые, Бауэр. Мы не боимся смерти, мы боимся только позора. А несгибаемого человека нельзя опозорить».

С этими словами он закатал рукав пиджака, рубашки — и засунул руку прямо в огонь.

Запахло горелым. Мне стало страшно. На лице итальянца не отражалось ничего, будто он отключил мимические мышцы. Рука обгорала. Бойнтона вырвало прямо на ковёр. Слим отвернулся. Я как загипнотизированный смотрел на руку Беппе, которая уже превратилась в обугленную головешку.

«Достаточно», — сказал Бауэр.

Беппе вынул руку из огня и несколькими взмахами сбил остатки пламени. Рука обгорела до мяса. Слава Богу, кости не было видно, иначе меня бы тоже вырвало. Сколько раз мы видели трупы, сколько раз видели пытки — но зрелище человека, который сам сжигает собственную руку, было омерзительнее всего на свете.

«Мы несгибаемые. Молли придёт», — тихо произнёс Беппе.

Теперь стало заметно, как ему больно, как по его лицу стекает пот.

По всем ребятам Бауэра было видно, что им тоже страшно. Если на Молли работают такие люди, то он действительно не поленится прийти и сравнять Бойсе с землёй.

Марко лежал на ковре без сознания.

И в этот момент Бауэр сделал то, чего от него не ожидал никто.

Он совершенно спокойно снял пиджак, закатал рукав рубашки и подошёл к камину, не отводя взгляда от итальянца.

«Мы тоже несгибаемые, Беппе», — сказал он и повторил действия Мальдини.

Тоже поместил руку в огонь.

Бауэру приходилось много труднее: это было заметно невооружённым глазом. Видно было, как подрагивает его рука, как он сжал зубы от боли, как он тяжело дышит.

Итальянец кивнул — просто кивнул, и Бауэр вынул дымящуюся руку.

«Мы тоже несгибаемые, — повторил он. — Передай это Молли».

А потом он подошёл к Слиму, здоровой (правой) рукой вынул у того из кобуры пистолет (Слим услужливо распахнул пиджак), подошёл к лежащему Марко и выстрелил ему в голову. И Беппе ничего не сделал, ничего не сказал. Потому что мы все чувствовали: Бауэр получил это право.

* * *

Врач обработал руки Бауэра и Беппе Мальдини. Ожоги были столь глубоки, что обоим требовалась ампутация. Но Беппе принял

решение уехать во Фриско и уже там лечь в больницу. О Марко больше не было сказано ни слова.

Мальдини уехал в тот же день. Слиму было наказано максимально быстро отвезти его домой. С Бауэром итальянец больше не разговаривал: всё было сказано.

Что случилось потом? Ничего. Я не знаю, как повлияло на Молли самопожертвование обоих участников этой драмы, но на Бойсе никто не покушался. Бауэр стал единоличным владельцем города. Он стал немного мягче, потому что ему было не с кем сражаться, не с кем спорить. Вместо левой руки ему изготовили шикарный фарфоровый протез, который он, тем не менее, обычно прятал в карман пиджака.

Иногда я думаю о мотивации этих людей. С Мальдини всё понятно: на позиции слабого он мог рисковать, ничего не теряя. Умереть с рукой или без руки — велика ли разница?

Но Бауэр находился на позиции сильного. И он предпочёл оставаться сильным, хотя единственным оценившим эту силу стал человек, стоящий ниже на социальной лестнице, простой боец Молли. Хотя, нет, конечно, не простой. Вероятно, в иерархии мафии Фриско итальянец всё-таки занимал определённое место.

Смог бы я поступить так же? Нет, однозначно нет.

Бауэра убили много лет спустя, уже после Второй мировой. До сегодняшнего дня дожили только я и Бойнтон, который в сороковые прикупил небольшую ферму, женился и занялся выращиванием коров и свиней. Остальные так или иначе погибли — кто в перестрелках с полицией, кто во внутренних разборках. А Блэйд, как ни странно, разбился на машине, причём без посторонней помощи.

Знаете, это было славное время. С приходом Великой депрессии мы стали наглее, бизнес сросся с бандитизмом, доходы выросли, несмотря даже на обесценивание денежных масс. В сороковые всё снова вернулось в свою колею, а потом настало новое время. В пятидесятые годы я работал инструктором сборной штата по стрельбе, и мы выиграли чемпионат США. Но это уже совсем другая история.

Всю свою жизнь я безумно жалел о том, что не мог, подобно Мальдини или Бауэру, сказать в лицо врагу: «Мы несгибаемые. Расскажи это всем. Мы — несгибаемые».

Это была эпоха великих людей. Они не знали, кто такой Сцевола, — но были подобны ему. И, в отличие от него, они существовали на самом деле.

Байки

Бардовские байки

1.1. ГОРЫ ПЕЧЕНЬЯ

История про Алексея Нежевца, руководителя нашего КАП, маленькая такая. В 2004 году мы ехали в поезде с могилёвского фестиваля «Мартовский кот». Дорога была недлинная: всего одна ночь в плацкарте — и мы дома. Так получилось, что нам достались две «купешки» в разных вагонах. В одной поместились на нижних полках Лёша со своей девушкой, а в другой — я и ещё одна девушка-бард Оля. Часов до 10 мы с Олей трепались о разных аспектах авторской песни и жизни в целом, а затем появился Лёша. Он был несколько нетрезв, но вполне адекватен и, увидев, что мы пьём чай с вафлями, приобретёнными у проводницы, разразился следующим монологом.