Рассказы
Шрифт:
Дружба между Белым Пером и Поющим Жеребёнком всё росла, рос и сам жеребёнок. Его длинные ноги стали быстрыми, а голову он держал гордо и высоко. Состязаясь с другими конями, он стал быстрым как ветер. Когда его грива летела по ветру, он был прекрасен. И в своё время он прославился как победитель всех скачек, а Белое Перо любил его за красоту и гордость.
ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ УБИЛА СОВУ
Наверное, ни один народ не любил так свой край и не радовался ему больше, чем Лакоты. Они любили прекрасные ручьи, возле которых раскидывали свои лагеря, и деревья, дававшие
Как-то вечером охотничья группа из нескольких семей разбила лагерь в предвкушении вечернего пиршества. Бизоны были в изобилии. Много мяса вялилось на свежем воздухе, а женщины дубили шкуры для зимней одежды. Между двумя камнями горел костёр. Он полыхал словно угли от коры тополя. Через камни была перекинута большая бизонья кость, на которой медленно жарилось мясо. Каждые несколько минут женщина поворачивала её, чтобы оно готовилось тщательно и равномерно. После этого кость раскалывали и съедали вкусный коричневый костный мозг.
Вскоре ужин был готов, и все собрались поесть и поболтать о событиях дня. За сумерками спустилась ночь, и дерево с толстыми сучьями плотной тенью укрыло всё вокруг типи. В воздухе стоял густой аромат цветущего шиповника.
Какая-то сова сообщала о своём присутствии, поминутно ухая. К ней присоединилась другая, уханье становилось всё чаще и ближе. Лакоты никогда не считали сов птицами дурного предзнаменования. А, находя перья, украшали ими свои головные уборы. На уханье никто не обращал внимания, пока оно не приблизилось к типи.
Ужин продолжался, пока от жаркого не осталось ничего, кроме кости. Сова же наглела всё больше и больше. Наконец женщина с досады на такую бесцеремонность подняла кость и швырнула её в сторону совы. Она метнула кость быстро и сильно, и всё стихло. Уханье больше не нарушало ночного покоя.
Утром охотники поднялись рано и быстро. Один из них, пойдя на поиски совиных перьев, очень удивился, когда нашёл тело врага из племени Воронов, в чей висок вонзился острый конец кости. Враг подражал крику совы так искусно, что обманул Лакотов. Но он поплатился жизнью за свою неосторожность, рискнув подобраться слишком близко к типи той женщины.
БАБУШКА И МЕДВЕДЬ
Был август. На склонах холмов росла дикая репа, а в зарослях у реки спела вишня.
Моя бабушка была тогда молодой. Однажды она с несколькими девушками посёлка собрали детей и все вместе отправились на холмы копать репу, которую Лакоты очень любили. Девушки взяли с собой длинные заострённые палки, чтобы выкорчевывать репу из земли. Но бабушка захватила железный прут, поскольку в её дни белые уже бывали у Лакотов и приносили металлические вещи, которых индейцы прежде никогда не видели.
Собрав чётыре-пять реп, девушки сплетали их длинные белые корни, чтобы легче было носить, продолжая сбор остальных. Доставив репу домой, её развешивали сушиться на солнце, а затем упаковывали в кожаные мешки на долгое хранение. Зимой сушёную репу клали в мясной суп и варили.
После полудня стало очень жарко, и собиратели репы стали поглядывать на тенистый берег реки у подножия холма. Они спустились по склону, забрав с собой пучки репы.
Внезапно все вздрогнули от пронзительного крика. Несколько детей бежали к бабушке и девушкам постарше.
– Медведь! Медведь! – вопили они от ужаса.
Бабушка приказала всем детям быстрее бежать домой. Уже было ясно слышно, как медведь с рёвом и треском продирается через подлесок. Дети помчались домой, побежала и бабушка. Но медведь догонял её. Она крикнула детям не останавливаться, обернулась и увидела, что медведь совсем близко. Она побежала ещё быстрей, но вскоре поняла, что ей не обогнать зверя. Нужно было что-то делать. Внезапно повернувшись, она направила прямо на медведя свой длинный железный прут, словно охотник – ружьё. К её удивлению медведь, хотя и с рычанием, но остановился. Бабушка, видя испуг медведя, продолжала целиться в него прутом, и к её величайшему облегчению, зверь развернулся и побежал обратно столь же быстро, как до этого гнался за ней.
Возможно, этот медведь был когда-то ранен из ружья белого человека, а, может, он не любил вспышек огня и запаха пороха или звука выстрела.
Как бы там ни было, а бабушка стала героиней, и люди восхваляли её за проявленную храбрость. Моя бабушка до сих пор живёт в памяти Лакотов.
ВЕРНЫЙ КОНЬ
Воины вернулись из успешного военного похода. Посёлок готовился к пирам и пляске победы в их честь. Все были счастливы и довольны. Врагов не стало на много миль в округе. Владения Лакотов были свободны от всех, кто посягнул бы на их лошадей или бизонов.
Женщины были заняты подготовкой к пиршеству, мужчины надевали свои прекрасные головные уборы из перьев. Получившие в бою раны раскрашивали красным места повреждений. Напоказ выставлялись расписные колчаны, копья, украшенные шкурками выдры, опахала и стяги. Перья трепетали на ветру.
Даже кони, вернувшиеся с войны вместе с хозяевами, были расчёсаны. Венки из душистой травы висели на их шеях, а хвосты были заплетены и украшены развевающимся орлиным пухом. Их раны, полученные в бою, также были окрашены красным. Каждый боец гордился и любил своего коня, прошедшего с ним сквозь битвы, и, казалось, кони осознавали оказываемое им особое внимание, так они гарцевали и пританцовывали при звуке тамтамов и песнях воинов.
Девушки выглядели очаровательно в платьях из мягкой оленьей кожи и белых, как снег, ноговицах и мокасинах. Их длинные чёрные блестящие косы были увешаны украшениями, – крашеные полоски оленьей кожи были вышиты разноцветными иглами дикобраза, а на концах висели кисточки из ярких перьев. Некоторые, надев одежду и головные уборы воинов, танцевали и пели для храбрецов.
Среди всей этой радости один юноша был печален. Пока его друзья гордо разъезжали на своих боевых скакунах, он думал о собственном коне, который остался лежать на поле боя. Битва была тяжёлой. Конь пал под ним, и спешенный юноша оказался в большой опасности, но его спас друг. Один конь привёз их обоих домой невредимыми. Но мысли юного храбреца неизменно возвращались к преданному товарищу, которого он последний раз видел лежащим на поле боя. Его верному скакуну пели хвалу, но всё равно юноша не мог не печалиться.