Рассказы
Шрифт:
Не построиться ли стрелочникам в колонну по три? Я думаю, и по четыре мало будет.
И все-таки, еще раз для усвоения: люди, вдесятером, садятся на совершенно дырявое корыто и едут несколько суток при плюс десяти в отсеках? Надо полагать, именно так: лодка-то не обогревается, и света на ней мало. Хотя с корабля «спасения» могли протянуть не только воздушные шланги, но нештатную электропроводку.
Мда (еще раз).
Как же они там вахту несли? Не спали что ли?
Командир-то точно не спал. Несколько суток. Он же командир. Он на том
Чтоб, значит, поответственней люди к своему делу подошли.
А как она гавкнулась, так первый вопрос был: «Как там лодка?» – о людях ни звука.
И про стуки интересовались как-то вяло.
Как-то сразу было ясно, что спасать уже некого.
Как вам кажется, а нельзя было эти гнилые ЦГБ в базе как бы заварить?
Может, у нас есть еще сварщики не в МЧС, и они умеют варить под водой?
Может, они нашлепок наделают и просто сверху заплатками их приварят, чтоб хоть ЦГБ воздух держали и бочка была похожа на бочку, а не на ведро помойное?
Как вы думаете, в будущем, при подобном транспортном безобразии, людей тоже посадят в темноте внутрь такой же гнили, или же их, все же, будут держать в виде профессиональной команды экстремалыциков на том же спасателе, и они, примерно раз в час, как прыгнут в гидрокостюмах с электроподогревом в резиновую тарантайку с навесным мотором и подойдут к абсолютно безлюдной лодке, что на понтонах волокут? А потом они вскарабкаются ей на борт, как белки, по штормтрапу и все у нее внутри осмотрят насчет этой долбанной герметичности за девять минут и десять секунд.
А? Как? Или ум для нас фантастика?..»
«Саша, это Виталий Люлин.
... Ощущение после всплытия из подводного положения – потрясающее! Всегда. Сколько бы ты не всплывал. Это рождение! Заново.
В нос шибает умопомрачительный запах холодного спелого арбуза. Запах жизни на земле, а не в череве. Легкие трещат в упоении! А потом, непременно, головная боль. Идет ломка организма, запустившего много месяцев назад фабрички по выработке противоядий от неизвестных компонентов в газовом составе воздуха отсеков подводной лодки. Этот газовый состав, его компоненты, за исключением их малой политики, неизвестен и не подвластен даже многомудрому химику. «Фабрички» вразнобой останавливаются. От того и головная боль. Она быстро проходит. Без вмешательства медика. Другое дело всплытие душевное – не утихающая головная боль на долгие годы, а может и на всю жизнь...»
О ЛОДКЕ
Вы никогда не были на лодке? Так я вам чуть-чуть про нее расскажу.
Она как дом. Величиной.
Только это вытянутый дом с несколькими этажами, палубами.
Когда она стоит в доке, то кажется большим китом, выползшим на сушу.
Когда она стоит у пирса, над водой торчит только рубка и незначительная часть ее корпуса.
В море лодка ходит, в основном, под водой. Над водой – это плохой надводный корабль. Качает, как бочку,
Она поделена на отсеки. Эти отсеки закрываются, у нас говорят «задраиваются» с помощью специальной такой штуки – кремальеры, особенно во время аварии, пожара или утопления лодки, – намертво. Никто не прорвется. Это важно. Потому что люди во время аварии сходят с ума, бегут, безумные, и ломают эту самую кремальеру, как палку.
Поэтому с другой стороны переборочной двери – она круглая – тоже есть кремальера, и еще можно опустить в нужное место обычный толстый болт. Закрыл дверь, обжал кремальеру и опустил болт – теперь не прорвутся, точно.
С той стороны отсека может быть пожар или вода, и, если не задраишься, не отсечешь соседний отсек вместе со всеми его жителями и механизмами, то пожар или вода войдут и в твой отсек, а потом они пойдут дальше, убивая людей.
А задраил – и, может быть, остановил этот безумный бег.
Пожары у нас часто. И даже не пожары. Мелкие возгорания. На девяносто суток плавания несколько таких возгораний – норма. Сколько это «несколько»? Ну, четыре-пять, иногда шесть. Как повезет.
Что у нас горит? Да что угодно. Например, масло на камбузе на раскаленную плиту коки выльют – сразу пламя до подволока.
А потом дым в отсеке стоит столбом – не продохнуть.
В этом случае объявляется аварийная тревога – дзинь-дзинь-дзинь – и лодка всплывает.
Лодке важно всплыть, потому что в надводном положении легче справиться с бедой.
А дым – это всегда беда. В нем содержится угарный газ. Он реагирует с кровью в триста раз быстрее кислорода. Одного вдоха иногда вполне достаточно для того, чтоб вся кровь в легких прореагировала.
Лодка всплывает, устраняет причину пожара, вентилируется.
Для нас очень важно хорошо провентилироваться.
А еще лодки тонут.
По разным причинам – заклинка рулей на погружение или еще чего.
Тогда лодка вдруг зарывается носом и начинает погружаться, и люди в ней вывалились с коек, упали с кресел, полетели, вперемежку с ящиками, побежали на подгибающихся ногах, на карачках, головой в переборки.
Чем глубже она погружается, тем сильнее вода обжимает ее корпус и тем меньше становиться ее объем, а значит и выталкивающая сила, тогда она погружается еще быстрее, а потому объем еще больше уменьшается. Лодка падает на глубину с ускорением. Как камень. Летит, летит...
И там уже, на глубине ее давит, сминает, как обычную консервную банку.
Важно это не допустить.
Важно сразу же всплыть.
На лодке столько всякого для резкого, экстренного, быстрого всплытия – вы себе просто не представляете.
Воздухом высокого давления продуваются цистерны главного балласта, – главное, успеть их продуть – и тогда лодка взлетает, выпрыгивает на поверхность, а потом покачивается, и все в отсеках вместе с ней покачиваются и приходят в себя.
С глубины утонувшую лодку поднять трудно.