Рассказы
Шрифт:
Надеюсь, что, если старики сейчас живы, они держат пасеку. У них всегда был настоящий мед. Они были честные люди. Сахаром пчел не кормили. Манной каши для густоты не подмешивали. И конфетной патокой для объема мед не заливали.
Сегодня две трети меда на базарах – подделка.
ИГРА
– Что так согнулся? У тебя что-то за ночь отросло? – хихикнула сестренка, глядя на Антошу, который проковылял, стыдливо сломавшись
Ужасно смутившись, братик прошипел:
– Д-дура! – и исчез за дверью. И добавил со злостью.. – Мочалка!..
Но это слово он пробормотал, лишь когда закрылся. Он никогда не сказал бы этого в глаза – Антоша обожает свою сестру-красавицу.
А она все равно, конечно, догадалась, что он продолжает за дверью сердиться.
– Да ладно уж!.. – засмеялась во все горло и, утвердив перед собой на столе зеркальце с картонным откидным хвостиком, принялась очень серьезно намазывать кремами и румянами свое юное личико.
Все знали: и мама, и Антошка, и соседи по лестничной площадке, и подруги по школе: у Калабутиных грядет свадьба. Обещал и отец из тайги приехать, где он зарабатывает, валя для китайцев лес.
Жених – классный паренек Сашка Беглов со смеющимися зубами, они у него чуть спутаны спереди, как лапшинки. Говорит быстро, скороговоркой – время экономит. И голова обрита наголо (такая у крутых мальчишек нынче мода). Он с серебряной медалью окончил школу, и через год его должны взять в армию. Только не должны бы взять – он один у своей матери. Отца-то у него нет. А если Сашка женится да еще ребенка родит, то в армию не возьмут долго. Говорят, до 27 лет.
Вот у соседей дылда Никитка – уже года три бегает от армии… то в деревню к бабушке укатит на попутных машинах, нацепив для маскировки темные очки, то в больницу его родители положат, а недавно он еще и справку купил, что гомосексуалист. Теперь уж точно не возьмут, а если и возьмут, то отправят с такими же что-нибудь строить. Только что он построит, вялый, хилый, с красными губами, под два метра росту?..
А Сашка – мужчина. Ходит – как железный – цок-цок. И не оглядывается при этом, а попробуй сзади прыгни на него – схватит за уши и через себя перебросит. Был такой случай в школе…
А сейчас – жениться ему самое время. И есть на что жить – он "мастер золотые руки", так говорят взрослые. Любую машину починит, любой ремонт осилит.
Ходит с железным кейсом в руке. Антоша несколько раз поднимал этот кейс – ой, тяжеленный, будто ведро с водой. Там внутри – инструмент.
Когда Сашка набирает код замка и откидывает крышку, Антоша жмурится
– здесь всё так сверкает. И молоточки разного размера в ряд, и отвертки разного размера, и плоскогубцы, и ножницы… чего только нет! И все они прижаты с боков особыми губами – часть к нижней половине кейса, часть к верхней, и не выпадают, даже если потрясти…
Сашка недавно купил мотоцикл "Хонда", носится вихрем по городу, зарабатывает на свадьбу да на подарки будущей жене и ее родителям.
– Сань, у нас труба гудит…
– Уговорим!
– Сашка,
– Чтобы куда открывалась? В светлое будущее?
– Сашка, нам бы паркет… какой лучше купить?
– Лиственничный. Дешевле дубового в три раза и гробом не пахнет.
Конечно, первым делом Сашка произвел полный ремонт в двухкомнатной квартире невесты. Натка ему помогала – квас приносила из магазина, обои мазала клеем, шурупы-саморезы подавала. Да и Антоше дело нашлось – перетаскивал стремянку, как прикажут.
Жилье стало как игрушка, такие по телевизору показывают. Причем, свет можно включать из любого угла – вот тут нажмешь: в ванной загорится, а на кухне погаснет. И наоборот.
Потом Сашка поработал у соседей, где живет дылда Никитка, а потом выше – в двухъярусном логове бизнесмена Куфтика. Багровый дед с вишневой бабочкой на шее и синими буквами "ВИТЯ" на левом кулаке заплатил щедро и уговорил навести "марафет" на его даче. Можешь помощников набрать, сказал Сашке, это твои проблемы, закончишь – получишь на руки три тысячи "баксов". Сашка съездил, осмотрел дачу и ответил: семь тысяч. Или я не берусь. Богач дернул животом, хохотнул и согласился.
И вот сегодня Сашка должен приехать уже богатый, получив расчет.
Чтобы договориться с Наташей, когда венчаться пойдут и когда свадьба. А до этого, наверное, предстоит поход в ЗАГС. Как пошутил
Сашка, это Зал Автоматического Государственного Соединения. Или
Завод Агромадной Глупости Сибиряков.
Да разве только сибиряков? Да и не глупость это – жениться. Хорошее дело.
Антоша понимает перспективы.
Они вошли вдвоем (за дверью, кажется, это они хохотали… а чего, плакать, что ли?): Сашка и священник с жидкой, рыжеватой бородкой в два ручья, на нем черная длинная ряса, в руке икона.
Переступив порог, раскрасневшийся поп погасил свой звонкий, почти женский смех, смиренно потупил глаза, поклонился:
– Мир дому вашему. Да пребудет Господь с нами.
Сашка явился в белом пиджаке и белых брюках, уже купил где-то, только штиблеты прежние, желтые, а через руку перекинуто, в прозрачной пленке, сияющее, как первый снег, подвенечное платье для
Натки.
– Держи, мадмуазель, – он подал его и два раза быстро улыбнулся -
Елене Игнатьевне и Антошке – смущался, что ли? – Поторопись, мадмуазель.
– А разве не в церкви? – растерянно спросила мама, кивком здороваясь с молодым попом.
– А сейчас допускается, мода такая, на дому, эксклюзив, – скороговоркой пояснил Сашка. – Садитесь, батюшка.
Священник улыбнулся, степенно сел на стул и принялся оглядывать жилье.
Наташа ушла в комнату, где она спала рядом с Антошкой все последние годы.
Священник спросил у Сашки:
– И сколько времени ты здесь работал, сын мой?
– Неделю.
– У меня сделаешь подобное?
– Сделаю.