Рассказы
Шрифт:
— Вы остаетесь здесь из-за отца?
— Завтра он уходит в отставку, и мне придется принять новые обязанности. Думаю, со временем мы все наладим, и я смогу находить предлоги, чтобы почаще покидать планету. Кроме того, отец сейчас во мне нуждается.
— Не могу обещать конкретных результатов, но буду продолжать поиск какого-нибудь письма или сообщения, хотя бы любого официального документа по случаю отставки вашего отца…
— Он действительно лично знал императора, я в этом уверена. Мой отец не из тех, кто выдумывает истории.
«Ложь — это всегда потенциальная угроза. Когда присутствует неверная информация…»
— Я вам верю.
— Но у отца нет в запасе никаких историй. Его воспоминания обрываются
«Вероятность нахождения сообщения при таких неточных параметрах поиска невелика».
— Надеюсь, сообщение для вас где-нибудь всплывет. Я вернусь на корабль и проведу остаток дня в поиске.
— Даже если вы ничего не обнаружите, все равно приходите завтра на церемонию, хорошо? Иметь такого гостя с другой планеты…
— Конечно, — ответил Джейкоб и поежился от мысли, что ему придется находиться в кругу незнакомых людей.
* * *
В тот вечер он сидел в одиночестве в кабине звукозаписи, до очередной фазы сна оставались считаные часы. Так же он будет сидеть еще много лет, пока начальники, которых, по его мнению, было слишком много, не подберут замену Андерсу. И раньше, когда его напарник был жив и находился всего в нескольких метрах от него, Джейкоб, бывало, оставался один. Андерс для него был всего лишь посторонним человеком, который просто сидит и слушает, улавливает и записывает голоса, летящие во тьме космического пространства. В эту ночь Джейкоб, как обычно, вслушивался в мириады голосов, которые сообщали детали постановлений и приказаний, инструкций и правил. Люди из отдаленных миров, не посещаемых уже десятки лет, просили выйти на связь. Кто-то умолял о помощи. Кто-то требовал вознаграждения. Кто-то просто ждал ответного приветствия. Джейкоб уловил несколько взволнованных голосов, интересующихся Чужими; кто-то спрашивал, не захватили ли Чужие Вселенную. Однако сам император хранил молчание. На протяжении всей своей жизни Джейкоб так ни разу не услышал и не увидел императора. Вероятность того, что письмо, которого офицер так ждет, вдруг чудесным образом появится, казалась Джейкобу ничтожной.
— Продолжайте разбирать и доставлять все входящие и ранее не рассмотренные сообщения, — произнес Джейкоб громким голосом. — И подготовьте, пожалуйста, записи из дневника Андерса Нильса.
Весь вечер командование молчало.
* * *
Зал, где устроили церемонию, был маленьким. Да и народу оказалось немного. Зал украсили лозунгами официального характера, цвет которых немного не соответствовал норме, как отметил для себя Джейкоб, и это цветовое несоответствие уносило дисгармонию. На стенах разместили изображения полковника на разных этапах его карьеры. Пустые места в цепочке изображений свидетельствовали о том, что в его биографии существуют белые пятна. На групповых портретах различались военнослужащие. Джейкоб вглядывался в неясные, затертые временем лица и думал: кто-то из них император!
Люди по очереди вставали и рассказывали о том, как они служили с полковником. Некоторые говорили, что полковник — прекрасный командир. Два человека сказали, что он мечтатель, но не предоставили этому доказательства. Мужчина, по виду постарше полковника Болдуина, поведал веселую историю о том,
Затем со своего места поднялась Эния и объявила всем, что полковник еще и отличный отец. Она говорила о своем огромном уважении к нему, о его безграничном терпении. Когда она села, Джейкоб заметил, как взволнованно смотрит Эния на свиток пленки, который он держит в руке. В этот момент у Джейкоба задрожали руки.
— Кто-нибудь еще желает высказаться? — спросил низенький мужчина в поблекшей форме клерка.
Джейкоб встал, прошел по залу и повернулся лицом к присутствующим. Он окинул взглядом аудиторию в поиске человека, на котором можно остановить свое внимание. Джейкоб понял, что смотреть на полковника он не сможет. А вот поглядывать в лицо Энии в процессе чтения возможно, к тому же это очень приятно. Чтобы руки так сильно не тряслись, Джейкоб крепко вцепился в свой листок.
— Нас окружают огромные космические пространства, переполненные сообщениями и письмами. В эти смутные времена немногие сообщения доходят до адресата, а те, которые мы все же получаем, не всегда несут нужную нам информацию. Но иногда можно соединить обрывки сообщений и понять, что они составляют одно целое. Я не могу ручаться за стопроцентную точность того, что сейчас прочитаю. Очень трудно уточнить подлинность сообщений, которые мы улавливаем в бескрайних галактических пространствах. Но я интуитивно чувствую, что это послание подлинное: «Полковнику Вильяму Болдуину, офицеру, под охраной и на попечении которого находится планета Джой, от Джозефа, друга навеки, императора, по случаю завершения службы, достойной награды и похвалы, и ухода в отставку.
Теперь, из-за тех ужасных, но необходимых мер, принятых властями по отношению к тебе и некоторым другим служащим, ты, может, и не помнишь, как я долгое время голодал в ожидании пищи и поддержки; мне не хватало мужества. И ты приготовил нам блюдо из крыльев славной птицы, названия которой никто не знал; на этой птице был отпечаток того жестокого мира, в котором мы путешествовали. И когда мы ели, наши глаза вдруг засияли, будто драгоценные камни. И мы стали подбадривать друг друга смехом и песней. Для нас тогда не существовало ни солдат, ни императоров, ни приказов, ни почестей — ничто нас не разделяло. И мы поклялись друг другу, что в скором времени наступит мир. И я буду стоять рядом с тобой на свадьбе твоих детей. И у нас не возникнет серьезных разногласий. И если нас будут разделять миры и пространства, разный жизненный опыт не станет для нас преградой.
Когда нас отрезвила реальность, я увидел твое смущение — я уже был императором, а ты остался офицером. Раньше мы так хорошо знали друг друга, а теперь общество требовало, чтобы каждый из нас играл свою роль. И ты не желал слушать, когда я объяснял тебе то, что знают все императоры, ты заковал свое сердце в броню. А я хотел видеть в тебе прежнего открытого друга. Даже став императором, я не хотел терять друга, несмотря на то что общество пыталось мне это навязать.
В те времена о приключениях мы знали не понаслышке! Мы были родственными душами. Без оглядки я последовал за тобой в огонь при Вейлунге, где погибали летчики и пилоты, где дыхание смерти опалило наши мундиры и волосы. В агонии ты тащил меня к фонтанам того угасающего мира, где прекрасные духи плакали над нашими ранами, и мы лежали, окутанные в их одеяния, а вокруг нас бушевали сражения, но мы больше не были их участниками. Потом я наконец смог открыть глаза и не закричал от боли. А ты уже ждал меня у корабля, и ты повез меня мимо все тех несчастных миров. Затем прибыли те, кто остался от нашего полка. После этого и началась наша первая разлука.